Мой кулак встречается с её лицом, удар за ударом. Моя рука начинает неметь, и мой взгляд падает на струйку крови, текущую из её носа, смешивающуюся с цветом её волос.

Моё зрение темнеет, и я кричу:

— Зачем ты это сделала!

Поппи взвизгивает подо мной.

Судя по состоянию её носа, он, без сомнения, сломан, но я знаю, что она скорее умрёт, чем сдастся. Скорее умрёт, чем скажет правду. Один её глаз заплыл, губа разбита, из ноздрей течёт кровь. И когда я вижу в её здоровом глазу то, что подтверждает мои подозрения, я отвожу руку на тяжёлом выдохе и решаю остановиться.

Я пришла сюда, чтобы доказать свою правоту, а не разбить ей лицо.

Если она так стремится защищать свои тайны, пусть так. К тому же бить её по лицу было на удивление весело.

Я встряхиваю рукой, и брызги крови с моей щеки разлетаются по полу ринга. Я уже выхожу из-под канатов, прежде чем Поппи успевает встать.

— Я не просила пощады! — кричит она.

— Тогда считай, что ты победила. — Я поворачиваюсь, отступая к двери. Подняв руки в воздухе в знак поражения, я говорю: — Я просто надеюсь, что оно того стоило.

Глава 42

Джиджи

Я иду по коридорам бывшей школы-интерната — штаб-квартиры «Круга», моего дома XIX века, — и в моей походке чувствуется легкость. Кроме лёгкой боли на щеках после драки с Поппи, я чувствую себя безупречно. Нет. Грёбаной эйфорией.

Живая.

Процветающая.

Я. Чертова. Преступница.

Я на подъеме сегодня утром, впечатлив Босса и продолжая делиться разведданными о предстоящих ограблениях. Я никогда не думала, что мне нужно одобрение мужчины — и на самом деле оно мне не нужно, — но я наслаждаюсь гордостью, которую Босс излучает при каждом моём предложении. И Ричард не единственный, кто это заметил — я видела множество других внимательных взглядов, устремлённых на меня.

Я даже слышала, как кто-то сказал, что Джек и рядом не стоял. И все дерьмовые разговоры с моими родителями практически исчезают при этой мысли.

При этом воспоминании я ускоряю шаг, почти подпрыгивая на ходу, направляясь в обеденный зал. Проходя мимо гостиной, я резко останавливаюсь, услышав, как кто-то зовёт меня по имени.

— Томас, — рявкает охранник. — Ричард тебя спрашивает.

— Что? Сейчас?

— Да. Сейчас.

— Я не могу сначала пообедать?

— Он сказал, это важно.

Я киваю и разворачиваюсь, направляясь к его кабинету на другом конце территории. Обычно я была бы в восторге от того, что он вызывает меня лично, но у меня есть подозрение, что это связано с инцидентом в итальянском особняке. Пора это обсудить.

Или, возможно, он хочет похвалить меня за мою работу, может быть, обсудить предстоящее ограбление.

Я стучу в дверь, и его голос разносится сквозь дерево.

— Войдите.

Я захожу и вижу Босса, небрежно развалившегося в кресле. Его поза расслаблена, спокойна. И я вдруг задаюсь вопросом, правильно ли я поняла цель этой встречи, когда он зажигает сигару и жестом приглашает меня сесть.

— Кто-то сказал, что вы хотели меня видеть, — говорю я.

Он выпускает дым из губ.

— Действительно. Я хотел поговорить с тобой…

Между нами повисает пауза.

— Хорошо…

— Я хочу, чтобы ты стала одной из танцовщиц в «Пиксиз».

Ого.

Этого я точно не ожидала.

Когда я подписывалась на эту жизнь, рискуя жизнью, вися на канате, чтобы достать пластиковую тиару, я точно не ожидала, что буду продавать образ своего тела. Я думала, что буду грабить ювелирные магазины, воровать произведения искусства.

— Как ты видела, женщины — наше главное достояние в клубе, но мы хотим поднять уровень представления… финал, который заставит людей возвращаться. — Он делает ещё одну затяжку, затягивая разговор. Моё тело уже начинает зудеть, когда он наконец добавляет: — Моя команда и я считаем, что выступление пары станет идеальным дополнительным развлечением.

— Разве у вас нет других кандидатов? Люди каждый вечер штурмуют входные двери.

— Ты хочешь сказать, что не подходишь для этой работы? Я всегда могу найти кого-то другого.

Гордость мешает мне спорить. Я вздыхаю с раздражением и опускаю голову.

— Нет, Босс. Я справлюсь.

— Я так и думал… И я выбрал идеального партнёра для тебя.

Как по команде, раздаётся стук в дверь, и улыбка Босса расширяется, прежде чем он приглашает войти. Я закусываю нижнюю губу и на мгновение закрываю глаза, отказываясь даже думать о том, что мне придётся интимничать с кем-то на публике. Перед платящей аудиторией.

Дверь открывается, и я жду, пока рядом со мной не появляется присутствие, кто-то занимает пустое кресло. Когда я открываю глаза, Гарри поправляет рубашку и, повернувшись ко мне, выглядит не менее озадаченным. Его лицо спокойно, бесстрастно, пока что-то вроде паники не мелькает в его глазах.