Тяжёлый взгляд Гарри — постоянное напоминание о моём выборе, когда его глаза скользят по длине платья. Оно белое, с V-образным вырезом, открывающим ложбинку. Длина скромная, до щиколоток, если не считать моего фирменного разреза. Но с его интенсивным взглядом кажется, что на мне самое изысканное платье.

— Никогда больше не носи белое, — говорит он напряжённым голосом.

— Почему? — спрашиваю я, когда мы приближаемся к итальянскому дворцу, расположенному на скале над кристально чистой водой.

Особняк невероятно красив и выглядит гораздо роскошнее любого курортного отеля, с пышной зеленью, дополняющей внешний вид впечатляющего дома. Волны разбиваются о ступени в нескольких метрах ниже, и я представляю, как прохладные брызги касаются моей кожи, всё ещё отвлечённая этим, когда Гарри говорит:

— Плохая примета — появляться в белом до того, как ты достигнешь алтаря.

— Нет, это не так, — возражаю я, забывая отрицать саму идею замужества. — С каких пор это стало традицией?

Гарри усмехается, прижимая руку к моей пояснице, и отвечает:

— С тех пор, как я это придумал.

Мужчина, к которому мы должны проникнуть, устраивает садовую вечеринку для группы элитных бизнесменов и их партнёров со всей Европы. Это неформальное мероприятие, но Гарри всё равно выбрал полноценный костюм, чтобы скрыть оружие. Мне было неразумно входить с пистолетом на виду, поэтому Гарри спрятал его во внутреннем кармане пиджака, длина которого скрывала ножи, засунутые за пояс брюк. Мне пришлось заменить кобуру на подвязку, но это сработает.

План прост: допросить человека, который помог спланировать взлом кабинета Босса, и затем успеть на рейс домой. Его босс, Паоло Риччи, — наша настоящая цель, но мы ещё не готовы к этой операции.

Всё кажется достаточно простым, но когда мы подходим к охранникам у входа — тем самым предполагаемым новичкам, — у меня в животе всё сжимается от нервов. Их взгляды суровы, когда они наблюдают за входящими людьми, и они совсем не кажутся халатными. По инерции я приближаюсь к Гарри, и когда он целует моё обнажённое плечо, я испытываю совсем другое чувство.

— Мне это нравится, — бормочет он в мою кожу, когда мы проходим мимо охраны без проблем. — Я могу целовать тебя где угодно, и ты ничего не можешь с этим поделать.

Я привыкла отрицать эффект прикосновений Гарри, но мурашки пробегают у меня в животе от мысли, что его губы касаются меня. Его губы продолжают ласкать мою кожу, целуя дорожку от плеча к шее, которая открыта для этой пытки, так как я собрала волосы в большую заколку, чтобы пережить палящий зной. Я не знаю, благодарить ли за это, когда мурашки покрывают мою кожу. Мягкие губы Гарри, кажется, ловят каждую из них, и мои ресницы трепещут, стон застревает в горле от нежного прикосновения.

— Перестань, — предупреждаю я, когда мои внутренности наполняются удовольствием.

Он усмехается, и этот смех низкий и мучительный.

— Если бы нам не нужно было работать, я бы трахнул тебя в одной из комнат этого особняка. Хочешь, малышка?

— Гарри, — скулю я, мои бёдра влажные от жара.

Нанеся последнее прикосновение в виде укуса, он игриво шлёпает меня по заднице, прежде чем провести нас дальше.

Мои каблуки стучат по плиточному полу, когда я пытаюсь не отставать от длинных шагов Гарри, пока мы заглядываем в комнаты в поисках нашей жертвы. Я ослеплена разнообразием изысканных блюд, итальянские деликатесы заставляют мой рот наполняться слюной. Большие раздвижные двери открываются к горшечным растениям и самым сочным цветам. Люди собираются на террасе, а маленькие дети с визгом бегают у наших ног.

— Вон там, — говорит Гарри, привлекая моё внимание. Его большой и указательный пальцы слегка сжимают мой подбородок, поворачивая моё лицо в сторону мужчины с седеющими волосами и густыми тёмными бровями. Он одет в свободные шорты и белую льняную рубашку, прижимает напиток к груди и развлекает гостей своими рассказами.

Мои пальцы подёргиваются, представляя, как он будет моей первой жертвой из моего нового «Глока». Но прежде чем я успеваю задержаться на этой мысли, Гарри тянет меня за руку в противоположную сторону. Используя суету вечеринки как прикрытие, он подходит к двери в конце коридора, оглядывается, затем взламывает замок, позволяя нам проскользнуть внутрь.

В комнате темно, нет окон и любопытных глаз. Стол стоит в центре комнаты, освещённый одинокой лампочкой на потолке. Ещё одна дверь находится в дальнем углу, скрытая в тени, но Гарри, кажется, это не беспокоит, когда он начинает открывать деревянные ящики в поисках информации.

Указывая на единственный шкаф у двери, он кивает и говорит:

— Начни просматривать это и посмотри, что сможешь найти.

Я лихорадочно ищу в папках.

Бесконечное ничто.

Мне приходится закрыть очередную, когда внутри оказываются лишь налоговые декларации, и я фыркаю от разочарования. Минуты проходят, и я закрываю предпоследнюю, почти сдаваясь, но замираю у следующей, когда замечаю движение справа.