Если честно, я избегала его после инцидента в самолёте. Хотя я знаю, что идея наших отношений неправильна, моё тело, кажется, не может контролировать себя рядом с ним. И эта новая концепция нашей совместной работы может стать окончательным искушением.

Босс знает, что отношения запрещены — это его собственное правило, — и всё же он дразнит нас. Подталкивает нас клюнуть на приманку. Назовите это «проклятием танцевального шоу», но работа в такой близости станет катастрофой. Наши отношения будут анализироваться и окажутся под пристальным вниманием.

Ричард — стервятник, а мы с Гарри — смертоносная добыча.

— Представления не нужны, вы двое, — говорит Босс. — Поздоровайтесь со своим новым партнёром по танцам.

Гарри всё ещё смотрит на меня, его взгляд прикован, будто моё присутствие превратило его в камень. Наконец он качает головой.

— Я не танцую.

Глубоко внутри мы оба знаем, что Босс просит о чём-то гораздо более серьёзном. Если судить по «танцам» девушек, взаимодействие между нами будет интимным, с украденными прикосновениями и публичной демонстрацией для грубых блуждающих взглядов.

— Я всегда могу найти кого-то другого на твоё место, чтобы танцевать с Джиджи, если между вами есть проблемы.

Я выпаливаю, пытаясь спасти нас:

— А как же ограбления? И планирование…?

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет времени вписать это в свой график? Джиджи, если ты не справляешься…

— Я справлюсь!

— Я так и думал. — Босс улыбается, поворачиваясь к Гарри. — Есть возражения?

Мы оба качаем головами.

— Отлично. — Ричард встаёт, проверяя свои Omega. — Я попрошу инструктора передать вам обоим программу. Вы оба должны посещать тренировки в течение следующих нескольких недель. Ваш дебют на сцене состоится, когда они объявят, что вы готовы. — Он направляется к двери.

Перед уходом я спрашиваю:

— Простите, Босс… но кто будет нашим инструктором?

Его улыбка становится дьявольской.

— Поппи.

Ричард закрывает дверь, прежде чем я успеваю возразить, выбивая из меня воздух. Я падаю на стул, пытаясь осознать, что мне придётся сопротивляться прикосновениям Гарри, находясь в окружении его пьянящего присутствия каждый день — в компании такой коварной, как Поппи.

— Я не думала, что ты любишь танцевать, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку.

— Я не люблю, — говорит Гарри холодным и непреклонным голосом. Однако он смягчается, когда поворачивается ко мне и признаётся: — Я скорее умру, чем позволю другому мужчине прикоснуться к тебе… Ричард знает правила, но он не, блять, глуп, Джиджи. Он знает, что я не позволю никому другому взять эту работу.

Обычно Гарри процветал бы в такой ситуации, имея меня в своей власти, чтобы он мог касаться меня без страха быть казнённым за это преступление. Однако он кажется злым, холодным, выбитым из колеи от этой перспективы.

Я говорю:

— Это может быть не так уж плохо.

* * *

— Томас, выпрями спину. Походка горбуна не продаст билеты.

Я убью эту женщину.

Слава богу, я в обществе, где убийство приемлемо, потому что чертова Пенелопа Грин — номер один в моём списке. Мои кулаки сжимаются от одной мысли о том, чтобы сомкнуть руки на её шее. И в этом нет ничего грациозного. Я должна прижиматься к телу Гарри, не оставляя между нами ни миллиметра, но мне не хватает усилий.

Я знаю лучше всех, как хорошо моё тело подходит к его — мы как два магнита, стремящихся стать единым целым. Но если я позволю своему телу растаять в его руках, будет трудно когда-либо снова сопротивляться ему. Гарри тоже это знает. Я вижу это по тому, как его пальцы сжимаются на моём бедре, отказываясь держать так крепко, как нужно.

Это отличается от наших украденных прикосновений за закрытыми дверями. Это когда запретный плод у тебя в руке, но ты не можешь его попробовать.

Что с нами случилось?

Синяки на лице Поппи побледнели до светло-жёлтого, и она практически вернулась в норму, если не считать слегка налитого кровью глаза. Однако она, кажется, хочет, чтобы её снова ударили, потому что говорит:

— Ты должна быть больше похожа на это… — Она отталкивает меня и становится на моё место перед Гарри. Прижимаясь к нему, грудью к груди, их бёдра соприкасаются. Мои зубы сжимаются от этого зрелища. Хотя я думаю, что моя злость незаметна, Гарри бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Видишь? — Поппи поворачивает голову через плечо, усмехаясь.

Её декольте прямо под подбородком Гарри, но он отказывается поддаваться. Его выражение сурово, он смотрит на её лицо с безразличием, едва моргая. Она дразнит меня, и я отказываюсь клюнуть… пока она не начинает проводить рукой по его груди, направляясь прямо к…

— ХВАТИТ! — кричу я.