— Ах, извини. — Я приближаюсь, держа лезвие направленным на него, и он откидывает голову назад, чем ближе я подхожу. — Но ты тесно работаешь с Ричардом, не так ли?

Он колеблется, но кивает.

Моё лицо холодеет, и я чувствую, как моя человечность угасает, когда я говорю:

— Тогда расскажи мне о торговле людьми.

Заикаясь, он начинает:

— Я-я… я не знаю, что…

— Ты не знаешь, о чём я говорю, — бесстрастно заканчиваю я за него. — Не будь таким банальным, Бобби. Может быть, немного мотивации поможет тебе передумать… — Я потягиваюсь, вздыхая от удовлетворённого хруста, подхожу к Билли и улыбаюсь ему в знак извинения.

У меня просто нет другого выбора.

Я прижимаю кончик ножа к его бедру. Он скрежещет зубами, гнев вспыхивает в его глазах, хотя он пытается сохранить самообладание. Когда я вонзаю лезвие глубже, пронзая плоть, он вскрикивает, извиваясь от боли.

— Быстрее, Бобби. Если ты не разожмёшь свой поганый рот, у меня не будет выбора, кроме как перерезать ему бедренную артерию, — кричу я сквозь его вопли.

Бобби начинает бороться с наручниками, пока крики его брата отражаются от стен. Я содрогаюсь от удовольствия, но меня начинает утомлять, когда я слышу:

— Я же сказал тебе, я ни хуя не знаю!

— Не смей мне врать! — кричу я сквозь зубы.

Когда я смотрю на кровавое месиво, мои руки испачканы багровым, моё зрение затуманивается. Чем глубже я вонзаю кинжал, тем больше я теряюсь между прошлым и настоящим, представляя, что в его бедре пулевое ранение.

Пулевое ранение в её бедре.

Я вонзаю кинжал глубже.

— СКАЖИ ЕМУ! — кричит Билли.

— ХОРОШО!

Я улыбаюсь и отгоняю тёмную пелену, прежде чем вырвать нож.

— Ну вот, это было не так уж сложно.

Когда я подхожу к Бобби, его ноздри раздуваются, и он выплёвывает:

— Ты больной. Больной, блять.

Я усмехаюсь, прижимая кончик лезвия к его горлу, всё ещё испачканный кровью его брата.

— Моя девушка говорит то же самое, но мне больше нравится слышать это с её красивых губ, чем с твоей уродливой пасти. — Присаживаясь на корточки, я достаю из заднего кармана лист бумаги и протягиваю ему. — Ты напишешь адрес места, где происходит торговля людьми, и пусть он совпадёт с тем, что скажет твой брат. Если нет — я убью его.

Его нижняя губа дрожит.

— Но мне нечем писать.

Я усмехаюсь, переворачивая кинжал и зажимая рукоятку между его зубов.

— Сожми зубы, — говорю я.

Он делает это с неохотой, морщась от металла. Кончик лезвия пропитан кровью и будет служить ему ручкой, чтобы написать то, что мне нужно.

— Теперь думай очень внимательно, Бобби. Чья-то жизнь на кону.

Он лихорадочно кивает, нацарапывая корявый почтовый индекс где-то в Восточном Лондоне. Закончив, он выплёвывает кинжал, его тело дрожит от напряжения.

— В-вот! Клянусь, это правда.

Я улыбаюсь. Ещё сильнее — когда вонзаю кинжал прямо в его грёбаное сердце. Он вскрикивает, когда я поворачиваю рукоятку, глядя на меня, его тяжёлые глаза теряют надежду, кожа бледнеет. Когда я вытаскиваю нож из его плоти, его тело обмякает на стуле.

Я медленно подхожу к его брату, и тот начинает бешено биться в наручниках.

Довольно впечатляюще для человека, истекающего кровью.

— Пошёл ты, мужик! — кричит он, его голос хриплый. — Я ни хрена тебе не скажу!

Я переворачиваю кинжал в руке, затем наклоняюсь к его шее, прижимая лезвие к пульсирующей вене.

— Нет необходимости, — говорю я, наблюдая, как борьба уходит из его души. — Я ему верю.

И я перерезаю ему грёбаное горло.

* * *

Если я думал, что сопротивляться Джиджи было трудно, то сейчас это просто, блядь, невозможно. Она в моих объятиях, её лоб касается моего, и всё же она неприкасаема во всех отношениях. Мой член болезненно упирается в брюки, и она явно чувствует это, когда трётся бёдрами об меня.

— Я бы не советовал делать это снова, принцесса. Если только ты не хочешь столкнуться с последствиями.

— Ты что-то сказал? — спрашивает Поппи рядом с нами.

Джиджи запинается:

— Н-нет. Он ничего не говорил.

Она сверлит меня взглядом.

Я подмигиваю.

Мы тренируемся для этого шоу как по часам. Каждый день невероятно тяжёл: я чувствую её прикосновения, но борюсь с возбуждением. Мысль о Билли и Бобби быстро отрезвляет меня. Хотя они потеряли значительный вес, они были тяжёлыми, и было чертовски сложно вытащить их из дома и загрузить в G-Wagon. Ни за что бы я не стал пачкать Бентли их слизью.

Это лишь вопрос времени, когда их тела извлекут из Темзы.

Я проверил тот почтовый индекс, и хотя были свидетельства того, что там происходило что-то тёмное, место было пусто. Сейчас я ничего не могу сделать. Когда у меня наконец появится свободное время, я просмотрю записи с камер наблюдения в этом районе.

— Гарри? — Джиджи возвращает меня в настоящее.

— Да, малышка? — отвечаю я естественно.