Дверь открывается, бесшумно и тяжело, и я сталкиваюсь взглядом с тёмным, интенсивным взглядом. Не успев среагировать на его обнаружение, мужчина-нарушитель своими суровыми чертами даёт понять, что я вряд ли покину эту комнату живой.

— Г-Гарри… — заикаюсь я.

— Ты что-то нашла?

Я решаюсь взглянуть на него через плечо, но его голова опущена, мышцы спины напряжены, когда он разрывает бумаги. Когда я снова поворачиваюсь к мужчине передо мной, его голова наклонена в угрожающем жесте, и у меня в горле встаёт ком.

— Помнишь того бывшего морпеха, о котором мы говорили?

Му́чительная тишина повисает в воздухе, и Гарри нерешительно спрашивает:

— Да?

— Кажется, я только что его нашла.

Мужчина переступает порог комнаты, заставляя меня отступить на несколько шагов с поднятыми в знак капитуляции руками. Я медленно отступаю, пока что-то твёрдое не ударяет меня в спину.

Гарри.

Наши спины соприкасаются, и его знакомый запах окутывает меня уютным одеялом. Я бросаю взгляд назад и замечаю ещё одного охранника, приближающегося со стороны Гарри через запасную дверь. Я резко поворачиваю голову вперёд, когда морпех подходит ближе.

— И что вы здесь делаете, мисс? Вы пропускаете вечеринку, — насмешливо говорит охранник, без сомнения зная о моих истинных намерениях. — Могу поспорить, что тот, кто предложит самую высокую цену, отдаст за вас целое состояние.

Я отшатываюсь, совершенно возмущённая, и сталкиваюсь затылком с Гарри.

Он говорит о торговле людьми?

Что. За. Херня.

Моя рука зависает у пистолета, дёргается у пустой кобуры, пока я не понимаю, что она пуста. Почувствовав движение, Гарри находит мою руку за спиной. Он сжимает моё запястье, предупреждая не двигаться. Проведя кинжалом вниз по рукаву пиджака, он вкладывает его в мою руку, холодный металл наполняет мою ладонь.

— Я не дёшево стою, — говорю я охраннику, сжимая рукоятку.

Он усмехается, но в его улыбке нет эмоций. Говоря с сильным итальянским акцентом, он говорит:

— Я не сомневаюсь в этом, мисс.

Я готова совершить своё первое убийство, но моё дыхание перехватывает, когда большой палец Гарри задерживается на моей коже, нежно поглаживая костяшки. Я не сомневаюсь, что мы выберемся живыми, но это своего рода мирное предложение на случай, если нет.

Я шепчу:

— Если мы собираемся умереть, обещаю, что буду преследовать тебя вечно.

— Принцесса, хотя возможность провести вечность с тобой крайне заманчива, мы не умрём сегодня. — Прежде чем я успеваю ответить, он тяжело выдыхает и тихо приказывает: — Сейчас.

Охранник набрасывается на меня в считанные секунды, и я сжимаю хватку. Когда его руки достигают моих боков, я протягиваю руку и перерезаю ублюдку горло, вскрывая сонную артерию. Я теряю кинжал в груде рассечённой плоти, тёплая струя крови разбрызгивается по моему лицу, заставляя моргать, чтобы восстановить зрение.

За долю секунды, чтобы собраться с мыслями, я слышу сзади рычание Гарри, которое говорит мне, что он жив. Слава богу.

Другой мужчина, гораздо более крупного телосложения, врывается в открытую дверь, направляясь прямо на меня. В панике я протягиваю руку назад, выхватывая кинжал из заднего кармана брюк Гарри, и бросаю его вперёд. Нож летит по воздуху и вонзается в мою жертву прямо между глаз. Он падает на колени, затем на живот, протягивая руку в безмолвном крике о помощи, захлёбываясь кровью.

Несмотря на чувство выполненного долга, я провожу рукой по груди, чтобы убедиться, что моё сердце не выпрыгнуло из грудной клетки, размазывая по пути кровь. Красная жидкость пачкает моё белое платье, и при виде того, как она покрывает меня, осознание произошедшего обрушивается на меня, как пулемётная очередь, заставляя руки дрожать.

Чьи-то руки сжимают моё лицо, и меня тянут в другую сторону, заставляя встретиться с изумрудными глазами. Они держат меня в плену и отказываются отпускать.

Я мечтательно смотрю на них. Губы этого человека шевелятся, интенсивность его глаз предполагает, что он хочет сказать что-то важное, но я потеряна в их красоте. На них нет ни капли крови, ни изъяна на белой рубашке, ни единой волосинки не на месте — кроме той отвлекающей одинокой пряди.

— Джиджи! — Гарри требует, приковывая моё внимание. Он тяжело, со вздохом выдыхает. Его большие пальцы находят мои скулы, пальцы касаются моей шеи. — Я просто проверяю, что ты всё ещё здесь, со мной… Я думал, что потерял тебя.

Не потеряй рассудок в этом безумии.

Задыхаясь, я спрашиваю:

— Почему я не могла использовать свой пистолет?

Он улыбается, но в его глазах, обегающих моё лицо, видно беспокойство.

— Никто не говорит о том, чтобы причинить вред моей женщине, и не отделается так просто, как пулевое ранение.

Моя женщина…

Моя женщина.

Моя. Женщина.

Когда я смотрю на него по-настоящему, осознавая его слова, я вижу его совершенно в ином свете. Я никогда не хотела, чтобы Гарри обладал мной, владел мной или заставлял меня забыть о самой сути того, кто я есть… до этого самого момента.

Мой взгляд падает на его губы, дразнящие меня их вкусом.