Я поворачиваюсь и вижу, что её глаза дикие, она тревожно смотрит на Поппи. Я тоже бросаю взгляд, но та уставилась в телефон, безразлично печатая.

Понизив голос до шёпота, Джиджи шипит:

— Ты не можешь говорить такое на людях.

— Почему? — отвечаю я так же тихо. — Ты согласилась быть моей?

Я смотрю на её губы — те, которые я помню обёрнутыми вокруг моего члена, но, что более важно, те, которые, я представляю, произнесут слова, которыми она возьмёт меня. Она позволит мне поклоняться ей до конца наших дней.

— Я ещё думаю, — говорит она.

Я разворачиваю её в своих объятиях, притягивая так, что её спина прижимается к моей груди. В такт музыке моя рука медленно скользит от её нижней части живота вверх по груди. Её дыхание становится поверхностным, когда я мягко сжимаю её подбородок и поворачиваю её лицо к себе. Это часть рутины, но моё сердце учащается, будто я упал с небоскрёба, когда её взгляд естественно опускается на мой рот.

— Хорошо, что у нас есть вечность, — говорю я ей.

Глава 44

Джиджи

Паника быстро охватывает меня, сковав конечности, когда я хожу по гримёрной «Пиксиз». Поппи, видимо, решила, что нашей химии наконец достаточно, потому что сегодня наша с Гарри премьера.

Художник по костюмам Лив, Художник по костюмам Лив, какой-то персональный шопер из Selfridges, потратила часы на подготовку моего образа. Я с трудом узнаю себя в отражении зеркала, края которого украшены светодиодными лампочками. Чёрное макси-платье Chanel относительно простое, с тонкими бретельками, но оно элегантное и легко снимается, открывая кружевное бельё. А короткий светлый парик скрывает мои длинные каштановые волосы. К счастью, свет приглушён настолько, что видны лишь наши силуэты и лёгкое отражение кожи. Но это не успокаивает мои нервы.

Я ничто без своего пистолета, и я чувствую себя совершенно голой без него.

Я хочу преступлений.

Я хочу использовать свой «Глок».

Не это.

Все мысли в моей голове рассеиваются, когда я замечаю в отражении Гарри. Медленно повернувшись к нему, я наслаждаюсь его видом. На нём тёмные брюки и чёрная рубашка, несколько верхних пуговиц уже расстёгнуты. Его волосы зачёсаны набок, и я сдерживаю хмурый взгляд, скучая по той непослушной пряди.

— Ты нервничаешь? — спрашивает он.

Я качаю головой и честно отвечаю:

— Нет, если ты рядом со мной.

Он шагает ко мне, и я упираюсь каблуками в пол, борясь с инстинктом отступить от его прикосновения. Однако я смотрю на закрытую дверь, проверяя, заперта ли она, когда он приближается.

Он перебирает прядь светлых волос.

— Ты приняла решение?

Он спрашивает, буду ли я его.

Его глаза встречаются с моими, грозя затянуть меня под воду. Близость его тела жаждет захватить меня и никогда не отпускать. Несмотря на угрозу того, что Гарри готов устроить массовое убийство, мои мысли переполнены. Если бы это была нормальная жизнь, я бы согласилась мгновенно. Но риск того, что я могу приговорить его к смерти, силён в моей голове, как бы сильно я ни была привязана к нему.

Мои слова тяжелы, когда я говорю:

— Я всё ещё думаю.

Он медленно кивает, разочарование очевидно в его глазах.

Я балансирую на грани между желанием, чтобы он поцеловал меня до потери дыхания, и желанием оттолкнуть его на расстояние вытянутой руки в надежде, что он останется там навсегда. Я всегда настаивала на том, чтобы Гарри никогда не вставал у меня на пути, но моя сдержанность ослабевает с каждой секундой, проведённой рядом с ним. Сегодня вечером, когда наши чувства будут выставлены на публику, я боюсь того, что увидит наша аудитория. Я не сомневаюсь, что мои мысли воплотятся в реальность в самые напряжённые моменты.

Убрав руку, Гарри протягивает её мне, чтобы я могла взять её.

— Пошли, принцесса. Твой замок ждёт.

Мы молча идём по коридорам за кулисами, и между нами витает нечто гораздо большее, чем предстоящее выступление. Когда мы стоим за кулисами в ожидании нашей реплики, мои нервы готовы взлететь до небес и сорвать миссию. Гарри сжимает мою руку, проводя большим пальцем по моим костяшкам, давая мне чувство защищённости. Я принимаю это приятное отвлечение.

Толпа замолкает, и из динамиков доносится нежная мелодия.

Когда свет гаснет, в центре сцены загорается приглушённый прожектор.

Ну вот.

Сцепив руки, мы с Гарри выходим в центр сцены и занимаем свои позиции.

Наши взгляды встречаются, говоря всё, что не могут выразить слова.