Пистолет становится чем-то вроде моего фирменного знака — кобура на бедре напоминает людям, что я настроена серьёзно. Заявляет, что я имею право быть здесь. Даже когда мы посещаем гала-вечера или мероприятия, требующие официальной одежды, я намеренно выбираю платья с разрезом до бедра, чтобы мой новый подарок сиял во всей красе. Одно неверное движение — и БАХ! — мышь готова. Я ещё не использовала его в деле, но если судить по тренировкам на стрельбище, я чувствую себя могущественной. Мне нравится, что у меня всегда есть при себе что-то настолько опасное.

Когда я говорю, что он в кобуре на бедре, я имею в виду не что-то изящное вроде чулка или подвязки; я говорю о кобуре для пистолета. Если я всегда ношу эту малютку, я не хочу рисковать, что она упадёт.

Как сейчас, когда я стою на одном из этих шикарных гала-вечеров и участвую в бесконечных представлениях, пока Босс представляет меня как своего нового рекрута. Я смеюсь. Я улыбаюсь. Я даже шучу пару раз, и всё проходит замечательно. Я наконец чувствую принятие — то, чего никогда не чувствовала дома, в своей семье. Теперь я знаю, почему Джек жил этой жизнью и умер, занимаясь тем, что любил больше всего.

Единственная — и довольно серьёзная — проблема — это Гарри. Гарри с его долгими взглядами, который выглядит сногсшибательно в костюме. В последнее время я чаще вижу его в официальной одежде, чем в повседневной, но, чёрт возьми, он умеет носить пиджак.

Оторвав взгляд от того места, где он стоит через всю комнату, я возвращаюсь к реальности: мы избегаем друг друга. Я благодарна за это после его маленькой мстительной речи, и мне нравится, как моё тело естественно тянется к нему в переполненной комнате. Лучше считать нас просто коллегами.

— Вы не против, если я украду леди на секунду?

Спасительное избавление прерывает разговор с двумя пожилыми близнецами. Я поворачиваюсь к Оливеру, благодарная за возможность уйти.

— Похоже, леди вечера не помешал бы напиток, — говорит он с обаятельной улыбкой.

— Прошу прощения.

Я отхожу от друзей Босса, чьи взгляды задерживаются на моём теле на мгновение дольше, чем нужно. Хотя они, вероятно, разглядывают моё оружие, я не могу избавиться от дискомфорта от их внимания.

Я беру бокал шампанского из руки Оливера и тороплюсь за ним, уходя от этой странной пары.

— Ты мой спаситель, — говорю я, делая большой глоток шипящей жидкости.

— Я знаю, когда женщина чувствует себя неловко. Похоже, я появился на пять минут позже.

— Ты пришёл в нужное время. Спасибо.

Мои губы касаются бокала, и я тихо стону от сладкого вкуса на языке, когда пузырьки лопаются, щекоча вкусовые рецепторы. Пока я наслаждаюсь интерьером комнаты, рассматривая изысканную мебель, к которой я привыкла, я не замечаю, как мужчина рядом со мной готовится к сентиментальному разговору.

— Я горжусь тобой, малышка, — говорит Оливер.

Я смеюсь, чуть не поперхнувшись жидкостью.

— Не называй меня так. Ты заставляешь меня чувствовать себя ребёнком.

Трудно описать наши с Оливером отношения, но в те недели, когда мы тренировались каждый день, я чувствовала, что обрела друга на всю жизнь. Он не просто друг; он уже практически семья. Он вытащил меня из самых глубин и превратил в женщину, которой я стала сегодня. Это трудно объяснить простыми словами. Я обязана ему жизнью.

— Я ведь отец, и я чувствую, что ты мой протеже.

Обхватив мою голову локтем, он берёт меня в захват, как мы парочка глупых подростков. Он трёт кулаком по моей макушке, портя аккуратные пряди, будто я не провела час, выпрямляя их.

— Пощады! Пощады! — смеюсь я, похлопывая его по руке. — Господи, пощады, чёрт возьми. Отвали от меня, псих.

Его рингтон FaceTime прерывает хаос. Отпустив меня, он достаёт телефон из кармана, и его улыбка заразительна.

— Мне пора. — Он отбегает на несколько шагов, прежде чем ответить на звонок. — Папа скоро будет дома.

Прежде чем я успеваю даже попудрить нос — или что там делают леди, — знакомый запах мяты и кожи окутывает меня. Гарри обходит меня, заслоняя обзор своей широкой фигурой.

— Ты пьёшь это?

— Да, я… — начинаю я, но бокал уже забрали из моей руки.

Держа ножку бокала между пальцами, Гарри поворачивает его и подносит к губам, прижимая их прямо к моему следу от помады. Его глаза темны, они терзают мою душу, когда он смотрит на меня поверх края.

Заставив себя сглотнуть, я спрашиваю слишком дрожащим голосом:

— Разве люди не стараются не пить с той стороны, где ты пил?

— Если это самое близкое, что я могу получить к твоим губам, я воспользуюсь этим.

Он делает ещё один глоток, прямо с того же места, усмехаясь над бокалом.

Несмотря на то, что мои внутренности предают меня, я закатываю глаза и притворяюсь, что его флирт меня не волнует.

Он отрывает бокал от губ с громким «м-м-м» и затем спрашивает:

— А с кем ещё ты, блять, делишь свои напитки?

Нахмурившись, я выхватываю бокал обратно. Открыв застёжку клатча, я достаю салфетку и намеренно вытираю то место, где были его губы, хотя втайне надеюсь, что оставлю следы его прикосновения.

— Это действительно необходимо?

— Видимо, да, — говорю я.

Избавившись от салфетки, я чувствую его веселье от моего замешательства, когда я поворачиваю бокал свежей стороной и делаю глоток.

— Есть причина, по которой ты портишь мой идеальный вечер?