Главная белка, та, первая, зачинщица, выслушала мою тираду со всем вниманием, склонив голову набок, а после цокнула на прощание особенно ехидно, с оттяжкой, будто говоря: “Ну-ну, тЕтка, грози, грози, посмотрим ещЕ, кто кого”. Махнула мне на прощание пушистым хвостом да и умчалась прочь. За ней и вся честная компания снялась с ветки и растаяла в чаще, только листва колыхнулась.

И осталась я одна.

Одна-одинешенька посреди обобранного пригорка. Растрепанная, взопревшая, побитая желудями, с гудящими от беготни ногами и уязвленной до самого нельзя гордостью.

Окошко тихонько тренькнуло:

[Итог дня: собрано куда меньше, чем могло быть. Виной тому – грызуны-конкуренты. Рекомендуется наверстать.]

— Наверстать, — простонала я, без сил оседая на пенек. — Да я тут весь божий день, впроголодь, спину гнула в три погибели, а все эти хвостатые у меня из-под носа и растащили…

Я обвела печальным взглядом опустевший пригорок, потом свою тощую добычу, что светилась золотистыми цифрами, потом собственные исцарапанные руки. Прогресс по шишкам был провальным. Ягод, правда, да грибов набрать успела с утра полную сумку, так что хоть с голоду вечером не помру, и на том спасибо. А вот квест мой как стоял, так, почитай, и стоял на месте, сдвинулся за целый день всего на триста восемьдесят три шишек, что было даже меньше, чем в первый день сбора.

— Ну погодите, — процедила я сквозь зубы, погрозив кулаком в ту сторону, куда скрылись мои обидчицы. — Завтра я приду раньше вашего. И обхитрю. И обгоню. Не будь я Зоя Ильинична!

.

.

Наш литмоб пополнился замечательной новинкой!

"Лилия для драконов"

от Рии Косма

4.4

Третий день я начала злой и собранной, как полководец перед решительной битвой.

После вчерашнего позора собрано у меня было всего ничего, те хвостатые разбойницы весь божий день расхватывали шишки прямо из-под носа, и до заветных двух тысяч оставалось еще собирать да собирать, конца-краю не видать. Наверстать надо было ого-го сколько, а потому нежничать я нынче ни с собой, ни с белками не собиралась.

— Ну, сегодня, — пригрозила я притихшему с утра лесу, закатывая рукава, — сегодня я вас, ворюги, перехитрю. Не на ту напали.

И ведь перехитрила, чего уж там скромничать. Не сразу, само собой, с первого раза только блины пекутся, да и то комом, но приноровилась.

Собирать стала по-умному, с оглядкой: чуть заслышу знакомое цоканье в ветвях, тут же, не мешкая ни секундочки, прижимаю добычу к сумке, и поминай как звали. Хвать и в инвентарь. Хвать и в инвентарь. Не зевай, Зоя. Белки, ясное дело, объявились, куда ж без них: крутились рядом, зыркали черными бусинами глаз, примеривались, пару раз даже сунулись было, да только я теперь держала ухо востро и своего кровного больше ни шишечки не отдала.

Пусть поищут дурочку в другом лесу, а эта дурочка нынче ученая.

А еще, и вот это было чуднее всего, за душу брало, я росла.

Не в рост, и слава богу не в ширь.

Диковинное это ощущение, доложу я вам, ни с чем прежним не сравнить, ничему не уподобить. С каждой охапкой шишек, с каждым найденным грибком да орешком где-то на самой грани слуха будто тихонько позвякивало тонко, словно копеечка за копеечкой падала в невидимую копилку. И та полоска, что я давеча углядела внизу страницы в журнале да не поняла толком, к чему она, все ползла и ползла помаленьку, покуда к середине этого упрямого, злого моего дня не вспыхнула вдруг разом, целиком, до самого края.

Прямо перед носом развернулось, замигало торжественное окошко:

[Поздравляем! Достигнут 1-й уровень!

Получено 1 очко характеристик.]

— О! — я от неожиданности так и опустилась на ближайшее упавшее деревце. — Гляди-ка ты, а. Доросла-таки. Не зря, значит, спину гнула да поясницу гробила. И куда ж мне его теперь пристроить, очко-то это самое?

Задумалась. Прислушалась к себе, к телу своему новому. А ведь и правда, спина-то за эти дни, что оно и дивно, ни разу толком не отвалилась, не подвела: гнулась себе да гнулась с утра до ночи, будто так и надо, будто ей это в охотку да в радость. Работала моя выносливость, все мои кровные, нажитые два очка. Не подвели, родимые.

— А туда же его и клади, — решила я, кивнув сама себе. — В нее, в выносливость мою. Раз работает исправно, пущай работает еще лучше. Мне тут пахать и пахать, конца-краю работам не видать, так что силенок надо запасать впрок, покуда дают задаром.

[Выносливость: 3]

— Вот теперь ладно, — удовлетворенно оглядела я обновленную строчку, будто прибавку к пенсии. — Вот теперь я крепенькая. Такую с ног враз не свалишь, повозиться придется.

За этими хлопотами да нежданной радостью я и не приметила, как денек-то мой незаметно покатился к вечеру.