— Первая часть задания: дойдите до отмеченной точки, — любезно, но непреклонно сообщил голос. — На месте разберетесь.

— Да что там разбираться-то, — проворчала я. — Ну да ладно, толку от тебя допытываться. — И сама себе принялась соображать вслух, как оно вернее выходит. — Актив, живой актив… Так это ж животина, стало быть! Ясно дело! Потерялась какая-нибудь бабкина коза, бродит теперь по лесу неприкаянная, бедолага. Или телочка. Ее-то мне и надобно сыскать, да домой на веревочке привести, в хозяйство.

Я даже приободрилась от этой мысли. Коза, оно дело понятное, знакомое, не страшное.

— Хоть козу-то я как-нибудь потяну, дело нехитрое. Веревку вот прихватить не забыть, чтоб было чем вести упрямицу.

Идти велено было к тому самому светящемуся восклицательному знаку в лесу, в самую чащу. Вот только соваться туда прямо сейчас, на ночь глядя, я и не стану, не такая уж я дура, какой иной раз кажусь. Коза до утра никуда не денется, не сбежит, а вот я, ежели опять на тот давешний вой в темноте нарвусь, могу и вовсе никуда уже не дойти.

С этой разумной мыслью, разморенная теплом да сытостью, я на своей новой мягкой лежанке и уснула, куда крепче и слаще, чем прежде.

А чуть рассвело, чуть небо посерело в дыре над крышей, я поднялась и собралась. Выудила из своей сумочки две горсти ягод, закинула в рот, то бишь позавтракала и, прихватив веревку, что накануне отыскалась среди хлама, вышла в зябкую, туманную рань.

Короткая тропа и впрямь оказалась короткой, чистая благодать. Не чета прежним моим кружениям через холмы да рощи! Нырнула прямиком в лес сразу за фермой, побежала стрелой меж сосен, и я только диву давалась да головой качала, сколько ж времени, сколько силушки я, темная, зря извела, таскаясь окольным-то путем.

Лес поутру и вовсе стоял другой, не тот угрюмый, что пугал меня по вечерам до икоты. Светлый, прохладный, весь пронизанный косыми солнечными полосами, с птичьим гомоном, с паутинками, унизанными росой, что вспыхивали на солнце, будто кто бисеру рассыпал по веткам. Красота, да и только, душа радуется. Я и шагать стала веселее, бодрее, глазея по сторонам да подмечая походя, где что растет, где чем разжиться можно.

И глаз мой, тот самый, наметанный за сорок лет, а теперь еще и “Ищейкой” подкрепленный, вдруг зацепился за что-то в траве, у корней замшелого старого пня. Блеснуло. По краю зрения знакомо потеплело, потянуло.

— Ага, — я тут же свернула с тропы, присела, разгребла руками палую листву. — А ну-ка, поглядим, что это тут у нас плохо лежит.

В траве, наполовину вросший в сырую землю, порыжелый от ржавчины, лежал серп.

[Серп железный. Ржавый, затуплен.

Бесполезен.]

— Тьфу на тебя! Бесполезен! Это ж инструмент! — обрадовалась я ему, будто и впрямь клад отрыла. — Пущай ржавый, пущай тупой, а все серп, все в хозяйстве сгодится! Наточить, ржу отбить, ручку новую приладить, и коси себе на здоровье. Вот это вещь!

Я прижала находку к сумке, и серп послушно канул внутрь, а голос довольно откликнулся:

— Сработала “Ищейка”. Опыт начислен, инвентарь пополнен.

Довольная собой донельзя, я зашагала дальше, приосанившись. Ишь ты, день только-только зачался, а я уж и серп сыскала, и до козы своей, глядишь, вот-вот доберусь. Заживем еще, ох заживем!

Тропа тем временем незаметно пошла в гору, сузилась, сосны обступили ее тесней, надвинулись, потемнело. Птицы разом примолкли, будто их кто спугнул. И стало вокруг как-то… тихо. Слишком тихо, неправильно тихо.

А потом деревья вдруг расступились, и я вышла на маленькую прогалину.

Прямо передо мной, в склоне поросшего мхом холма, чернел провал. Широкий, низкий, обложенный по краям вывороченными корнями огромного, невесть когда и какой бурей рухнувшего дерева. Из глубины его тянуло теплом, прелью и чем-то еще тяжелым, душным, звериным, таким густым и живым, что у меня враз пересохло во рту и язык присох к небу.

Никакой козой тут и не пахло. Ни капельки.

Я остановилась как вкопанная, и все мои веселые мысли про хозяйство да про “заживем” разом вылетели из головы, будто их и не бывало.

— Это чего ж это, — прошептала я непослушными губами, невольно пятясь. — Это ж… берлога?

.

.

В нашем литмобе есть горячая история!

"Мужья для Хозяйки Ягодной Усадьбы"

от Дианеллы Кавейк

5.3

— Берлога, — повторила я шепотом, продолжая пятиться. — Как есть берлога. Это ж… Что за развлечения такие ты мне тут подкинула, а, Система?

Ноги сами понесли меня назад, к спасительной тропе, да только не тут-то было.

У самого носа развернулся, полыхнул золотом журнал:

[Вы на месте! Отлично.

Задание, часть вторая: разбудите обитателя берлоги, чтобы получить доступ к живому активу.]

Я перечитала. Раз перечитала. Другой. И почувствовала, как внутри у меня все медленно, нехорошо холодеет, будто ледяной водой окатили.