— Что же вы так себя накрутили? На вас смотреть же страшно. Бледная, даже синюшная. Глаза... Плакали, наверное?

— Да, — выдавила из себя.

Меня посадили на пластиковый стул. Переноску вынули из моей руки.

— Сейчас вашу кошку осмотрит доктор. Может, вам воды?

— Да, — мой голос походил на шелест.

В моей руке появился стакан. Я сделала пару глотков и выдохнула. Администратор постояла рядом со мной ещё немного и куда-то ушла, унося с собой мою Марусю.

Я осталась сидеть, оглушённая произошедшим. Мне сегодня самой нужно было к врачу, но, видимо, не дойду уже, — мелькнула мысль и тут же погасла.

Кто-то прошёл мимо. По полу клацали собачьи коготки. Выдохнув, я снова втянула воздух, делая очередной вдох. Кафель перед глазами расплывался.

Я снова поднесла ко рту стаканчик с водой. Вроде как отпускало немного.

Врач вышла минут через пятнадцать. С трудом подняв голову, я всё поняла по её взгляду.

Чуда в моей жизни уже не будет.

Глава 6

Сняв перчатки, доктор поджала губы, затем неопределённо цокнула. Подошла ближе.

— Эм... сколько кошке лет?

Вопроса я не ожидала, но всё же, сев немного ровнее, ответила:

— Марусе двадцать лет, — в моём голосе слышались хрипы.

Женщина прищурилась.

— А вы одна? — она осмотрела коридор.

— С Марусей, — просипела. — Что с ней?

Не найдя моих родных, она снова уставилась на меня. Разговор ей не нравился, я понимала.

Всё уже понимала, но принимать не хотела. Что я буду делать дома без неё? Хоть не возвращайся!

— Возраст для кошки очень солидный, редко какая до него доживает.

— Что с ней? — повторила вопрос, перебивая врача.

Сил не было всё слушать. Мне бы со стула этого не упасть лицом в пол.

— Ну, — она шумно выпустила воздух из груди. — Это старость. Понимаете, ей просто пришёл срок. Мы можем сделать систему, но...

— Но? — торопила я её.

— Но это только продлит агонию. Кошка умирает.

— Маруся, — зачем-то исправила её. — Моя Маруся.

По моим щекам покатились крупные слёзы. Я не хотела ничего слышать. Не могла просто.

Это как приговор.

— Ну успокойтесь. Нужно позвонить вашим родственникам, чтобы приехали за вами.

— Она осталась одна в кабинете? — шепнула, чувствуя, как тисками сжимает грудь.

— Что? — не поняла она.

— Маруся всё, что есть...

Она смутилась. Растерянность на её лице, беспомощность помогли мне взять себя в руки.

— Я не смогу её забрать, да?

— Нет. Мы можем оставить как есть и позволить ей уйти самой. Но это часы агонии. Боли. А можем... — врач не договорила, облизав губы.

— Усыпить, — я кивнула, сообразив, о чём она.

— Это куда гуманнее, — она снова уставилась на меня. — Слушайте, давайте я позвоню вашим родным. Муж?

Я, превозмогая боль в висках, покачала головой.

— Родители?

Улыбнулась ей.

— Да что же... Может, скорую? Вы совсем плохо выглядите.

— У меня умирает последняя родная душа, — проговорила заплетающимся языком. — Я ей обещала, что всё будет хорошо. Обещала.

Я смотрела на неё и ждала понимания.

— Раз любите — отпустите.

Закрыв глаза, я склонила голову. Отпустить?

— Послушайте, кошке... Марусе двадцать лет. Это такой солидный возраст. Ей нужно дать уйти легко.

— Да, — пробормотала, чувствуя себя последней предательницей. В виске прострелило. Стакан выпал из руки, и вода пролилась по кафелю. Я попыталась его поднять, но всё расплывалось перед глазами. И дело было не в слезах. Я не могла смотреть в одну точку, всё раздваивалось.

— Нужно будет подписать документы, — врач присела и сама подняла стакан. — Я понимаю ваше состояние. Это стресс. Шок. Всё же позвоните домой или знакомым, чтобы вас забрали.

— Да, — с трудом кивнула.

А дальше всё как в тумане. Всё, что я могла, — дышать. Принесли документы, указали, где галочка, я ватной рукой поставила странные закорючки. Меньше всего это походило на мою подпись.

Сказали ждать. Вот только я уже не могла подняться с этого стула. Боль сковывала намертво.

Я сидела и тихо плакала, не стыдясь своего горя. Мимо проходили люди, отводили взгляды. Мне снова дали воды. Кто — даже не поняла. Но жажда не проходила. Всё больше хотелось пить.

Огонь в груди. Нестерпимый.

Зазвонил телефон. Я взглянула на экран. «Мама».

Сжав челюсти, испытала такую злость, что перед глазами потемнело.

— Давайте я вам помогу, — рядом появилась девушка в медицинской пижаме. Она активировала звонок и помогла мне поднять руку к уху.

— Ну наконец-то, — раздалось раздражённое. — Ты где шляешься? Пришла домой, а тебя и след простыл. Продрыхла весь вчерашний день, а сегодня шляться отправилась.

— Мама, — произнесла я, едва шевеля губами. — Маруси больше нет. Я в ветклинике.