— Мама, — чётко произнесла, — насколько мне позволяет зарплата, настолько и живём. Я не отец и содержать тебя в том же объёме, что и он, не способна.

— Ой, молчи. Твой отец тоже особо для семьи не старался. Мне приходилось работать! Работать, чтобы оплачивать своё здоровье.

— Санатории и курорты, ты хотела сказать, — моё раздражение прорывалось. Внутри всё кипело от такой несправедливости. — Мам, отец умер. У него сердце не выдержало, потому что он просто сгорел на работе. Деньги, что оставались на счетах, тоже иссякли. Ты уволилась. Ну хорошо, но Лёша же может работать наравне со мной, — я указала рукой на стену, за которой громко ржал мой великовозрастный братец.

— Да что ты, у него сердце больное, — переполошилась мать.

Я поджала губы. Говорить ей, что вот он как раз и здоров как конь, а сердце не в порядке у меня, было бесполезно. Услышу в ответ: ты всё придумываешь, потому что ленива. Потому что не любишь брата. А Лёша с детства слабенький, его на две недели раньше срока родили, и вообще мальчика беречь надо.

Выпустив воздух через нос, я ощутила, как кольнуло в груди. Боль прожгла, словно раскалённая спица, отдаваясь под лопатку. Это был нехороший звоночек, видимо, осложнение после гриппа. Провериться бы, да всё времени не находилось.

— Мне нужно на работу, — поняв, что разговаривать с мамой бесполезно, я развернулась. — Через сорок минут нужно уже быть в ординаторской.

— То есть я должна и дальше загибаться в этой квартире, в то время как все мои подруги едут в санаторий? Да я каждый год с ними отдыхаю, а теперь что? У меня давление, суставы крутит, спина болит, но кому это интересно? Всем плевать, что я загибаюсь в четырёх стенах.

Глава 2

Я посмотрела на неё и не сочла нужным отвечать. Женщине и пятидесяти не исполнилось, но послушать — так за восьмой десяток перевалило.

Да и толку напоминать, что и лекарства я ей вчера купила, и обследование оплатила, которое показало, что она здоровее меня будет.

Я в итоге всё равно буду плохой дочерью. Ну просто потому, что вот так.

— Ну и что ты молчишь? Вера, тебе должно быть стыдно за такое отношение к маме. Я тебя вырастила, а теперь будь добра, содержи. Я больна.

— Сходи в поликлинику, — процедила я. — Пусть там полечат. Но не в санаторий же катиться.

— В поликлинику? — её перекосило так, словно она лимон в рот отправила и прожевала. — Сидеть в очередях с этими бабками. Да какой уважающий себя врач работает в поликлинике? Все лучшие специалисты — они вот здесь, — она ткнула пальцем в намоченный буклет. — Двенадцать дней лечения! Процедуры, бассейн, массаж. Мне нужно восстановление. У меня нервы.

На кухню тихо зашла наша кошка Маруся. Папина любимица. Он так и умер в своём кресле с ней на руках. Старенькая кошечка уже плохо видела, но вот слух у неё оставался отличный, и каждый раз, когда мать устраивала мне нервотрёпку, она являлась, будто меня поддержать.

Наклонившись, я взяла её на руки и прижала к себе. Она так ласково мурчала.

— Ещё и эта. Её утром вывернуло прямо на ковре. Давно нужно отнести к ветеринару и усыпить, — фыркнула мать.

— Вот только попробуй! — мой голос мгновенно стал ледяным. — Только посмей что-нибудь сделать с Маруськой, и я уйду из дома, и не увидишь больше ни меня, ни мою зарплату.

— Ой, — мама схватилась за сердце. — В ушах застучало. Давление. Вот что ты со мной делаешь! Вслед за отцом желаешь отправить.

Я смотрела на её кривляния и понимала, что совершенно беспомощна перед ней. Пробовала ли я уходить из дома? Конечно. Так она прибегала в институт и устраивала там припадки. Мать больна, при смерти буквально, а неблагодарная дочь её бросает.

Всё это я проходила, и не раз.

— На санаторий денег нет. Если плохо, я запишу тебя к терапевту в поликлинику, — проговорила жёстко, обнимая Марусю.

Мама медленно, картинно подняла на меня взгляд, полный слёз. Да, раньше я на это покупалась. Мне становилось стыдно, и я делала, как она хочет. Но теперь я просто устала. Чувствовала себя развалиной. Последний пучок моих нервов вопил: «Помогите, держаться больше нету сил». Зато прорезался циничный юмор.

Да, мама умела смотреть так, словно я ей не в путёвке в санаторий отказала, а могилу вырыла. Она делала такой взгляд, когда желала новое платье, и не в простом магазине одежды, а в дорогом бутике, ведь что подруги скажут. Когда Лёше нужен был новый монитор, я видела те же глаза с немым укором. Ты должна младшему брату. Обязана.

Я вообще по жизни всем обязана, а вот мне отчего-то никто ничего не должен.

— Извини, мама, но мне на работу, — нет, я не поддалась.

— То есть тебе какие-то рожающие бабы дороже матери? — взревела она.

Я аж опешила от такой глупости.

— Мама, я врач — акушер-гинеколог. И мне за проведение этих самых родов деньги платят, на которые я вас содержу. Не смущает этот факт никак? Так что не начинай, пожалуйста. Я правда опаздываю.