Я еле дошла до ординаторской. Открыв дверь, ввалилась в комнату и, ни на кого не смотря, дошла до своего стола. Села и уставилась на бланки. Не понимала, как вообще сейчас что-то заполнять буду.

— Слушай, Вер, что-то ты совсем плоха. Давай хоть давление смерю, — возле меня появилась Оля.

Я молча протянула ей руку.

Натянув манжету, она принялась накачивать воздух. Я же пыталась прочитать, что вообще от меня требуют написать. Оля надела фонендоскоп и сосредоточилась.

Я замерла, скорее по привычке.

Нахмурившись, подруга стянула с ушей прибор и спустила оставшийся воздух с манжеты, открепляя её.

— Иди в больницу, — тон её стал серьёзным. — 90 на 70. С таким не шутят. Ты меня слышишь, Вера? Я понимаю, что для сердечного приступа ты слишком молода, но это не норма.

— Завтра схожу, — клятвенно пообещала ей. — Надеюсь, как свою, без проблем примут.

— Вот и правильно, — подруга кивнула. — Сегодня выспись как следует, без потрясений, а завтра чтобы у врача оказалась. И я проверю, Вера.

— Ну ты прямо сурова, — я усмехнулась и тут же ощутила давящую боль в груди. — Но отдохнуть не мешало бы.

— Так, сейчас принесу тебе кофе, и чтобы выпила. И давай сюда бумаги, сама всё сделаю.

Я почти счастливо проследила за тем, как бланки с моего стола перекочевали на её. Ну хоть с этим сейчас не мучиться.

— Так, сиди, труженица, — оставив меня, она вышла.

Прикрыв глаза, я выдохнула. Да что же так плохо-то. Вернусь домой и сразу в кровать, и спать весь день, а лучше вообще до завтра, и пусть хоть топором вскрывают мою дверь.

Плевать, я хочу отдохнуть.

Оля вернулась быстро. Поставив передо мной стаканчик с тёмным ароматным напитком, она нависла сверху.

— Я тут с мамой говорила, а давай ты к нам переберёшься, Вер, ну смотреть на тебя в последнее время страшно.

— Ты так мила, — поддела я её и взяла кофе.

Его запах взбудоражил.

— Я не шучу, Вера. Моя мама тоже, знаешь, ругаться умеет. Постоит она за тебя.

— Хочешь, чтобы и у неё было 90 на 70? Оль, зачем твоей маме этот стресс? Пожалей человека, она ничем всё это не заслужила. Я сама разберусь. Мне всё больше нравится идея про Сахалин. Жаль, что на Марс ещё экспедицию не собирают, я была бы в первых рядах.

— С таким здоровьем, подруга, тебе бы дали разве что ворота космопорта потрогать и не больше, — прилетело мне в ответ.

Да, врачи деликатностью никогда не отличались, — фыркнула я про себя.

Только через полчаса я почувствовала себя достаточно хорошо для того, чтобы подняться и натянуть куртку, просто повесив на шею платок.

Выйдя на улицу, подняла взгляд на небо.

Снова тяжёлые чёрные тучи. На лужах были видны круги от мелких капель. Выдохнув, я натянула капюшон, вспомнив, что так и не нашла свою шапку.

Прижав сумку к боку, шагнула на плитку. Согревала мысль, что вот сейчас я пройду парк, доберусь до своего подъезда, войду в лифт. А дальше входная дверь, моя комната, постель и Маруська под боком.

Мне так не хватало сейчас её мурчания.

Да, я уже много лет спешила домой только к кошке.

Она единственная, кто меня действительно любил.

...В квартире было душно. Бросив сумку, я с трудом раздевалась. У меня болело всё. Особенно уши, как будто их распирало изнутри. Грудь сдавливало так, что вдох нормально не сделаешь.

Мама была дома и говорила по телефону, но стоило мне закрыть дверь, как разговор оборвался. Это насторожило. Я прислушалась: в комнате брата было тихо — дрыхнет ещё. Значит, орать сейчас никто не станет, чтобы не потревожить его покой. Всё, что нужно, — зайти в свою комнату и закрыть дверь.

Но не всё так просто. В коридоре появилась мама.

— Ну что, одумалась? — её голос звучал высокомерно.

— Ты о чём? — буркнула, но тут же заметила в её руках всё те же рекламные туристические буклеты. — Мам, я только с работы. С ночной смены. Я устала, и у меня всё болит. Я хочу спать. Давай мы поговорим завтра.

— Завтра! — её голос зазвенел недовольством. — Ну конечно, ты же только себя и видишь. Тебе нужно отдохнуть. У тебя болит. А мать здорова. Она подождёт. Да у меня всю ночь давление скакало, но разве ты позвонишь, сидишь там у себя бумажки перебираешь. Труженица!

Сил у меня не осталось даже на то, чтобы слушать то, что я уже слышала, и не раз. Молча пройдя мимо неё на кухню, налила себе стакан воды и выпила, горло странно пересохло.

— Я сказала подругам, что еду. Вера...

— Ну и едь, — пробубнила, точно решив, что завтра я к кардиологу. Тянуть было нельзя.

— То есть деньги ты мне дашь.

— То есть сыночка гони на работу и едь куда хочешь за его счёт. А меня всё достало, мама.

Я снова обошла её, замершую статуей, и наконец добралась до своей комнаты. Защёлкнула щеколду на двери и, взяв сонную Марусю, обняла её, прижав к себе.

— Что-то мне совсем плохо, милая, — пробормотала, укладываясь в постель. — Давай немного отдохнём, родная.