— Куда, Оль? — Я прикрыла глаза. — Она везде найдёт. Не нужны мне скандалы. Или ты забыла, какие она закатывать умеет?

— Да уж, помню, как она перед деканатом в обмороки падала, даже скорую вызывали. Неблагодарная дочь довела, — подругу аж передёрнуло. — Я после того раза домой пришла и свою маму обняла, поблагодарив, что она у меня такая замечательная. С тех пор даже по мелочам не ругаемся.

— А мне вот обнять некого, — я выпрямилась и принялась переодеваться дальше.

Боль чуть отступила, позволяя нормально двигаться.

— Ну а если правда квартиру снять, Вер?

— Оля, а на следующий день она будет у главврача орать и требовать выдать ей адрес неблагодарной дочери. Эта же найдёт. А после начнёт донимать хозяев той самой квартиры, обвиняя их в том, что способствуют развалу семьи. Выльет на меня ушат грязи. И в итоге никто терпеть не станет, и меня выселят.

— Да с твоей мамаши станется. Как вообще можно быть такой? И ведь братца-то твоего она любит.

— Этот лбина меня достал не меньше. Жрёт и гадит. Через мать деньги цедит непонятно на что. Стример тоже мне.

— Беда, — Ольга поправила светло-зелёную рубашку пижамы. — А может, в другой город?

Уголки моих губ приподнялись.

— Вот не поверишь, два дня назад смотрела больницы Сахалина, — призналась. — А до этого изучала города Приморского края.

— Ну, может, там и не достанет, — Ольга как-то нервно хохотнула. — Но при этом ещё фамилию смени. Так, на всякий случай. Начнёт же роддома нашей необъятной страны пробивать. Ну и имя ещё.

— Да, — я важно кивнула, — а ещё перекраситься и пластику лица сделать, — и вовсе отшутилась. — Но вот беда, подруга, на всё это нужны деньги. Переезд — это дорого. А денег у меня, сама понимаешь. Так что Сахалин лишь в мечтах.

Повесив на шею бейджик, я вышла из-за ширмы. На столе стояла чья-то кружка с чаем и раскрытый большой пакет с печеньем. Не думая, я взяла одно и откусила. И только в этот момент поняла, что с утра толком и не ела. В животе заурчало.

Сев в кресло, я доела печеньку и закрыла лицо руками.

— Ну, ты так и не сказала, что ей опять надо, — Оля вышла следом.

— Она хочет на курорт. У неё с подругами традиция.

— Подруги? — Ольга приподняла бровь. — У этой вампирши ещё и подруги есть?

— А как же. Там логово вурдалаков и упыриц, — попыталась снова отшутиться, да вышло не очень. — Она же председательствует в каком-то клубе поэтов. Или что там у них.

— Ясно. Интеллигенция.

— Ну да, все в семье талантливые, высокоинтеллектуальные, одна я быдло, работающее на дядю. Лошадь сельская, на которой пахать и пахать.

— Тогда точно Сахалин, — подруга протянула мне ещё одну печеньку. После, вынув из шкафа мою кружку, принялась наливать чай. — Я сегодня училась рагу делать. Так что целый контейнер принесла. Поешь со мной. У тебя такая чернота под глазами. Не знаю, заметила ты или нет, но краше только в гроб кладут. Посмотришь на тебя и веришь, что мать упырица. Ты бы сходила к терапевту в соседнее здание.

— Да в груди после гриппа так и ноет, — согласилась с ней. — Недолечилась, наверное.

— Не шути со здоровьем, Вера. Не шути. А пока выпей чая. Печеньки, сказали, можно всем, — она протянула руку и сунула мне ещё две. — Ешь, а то смотреть страшно.

— Девочки, всех собирают, — в ординаторскую заглянула наша старшая коллега.

— Идём, — Оля поднялась и взглянула на меня.

— Угу, — я сделала глоток и встала. Взгляд невольно метнулся к зеркалу над раковиной. Ну да, и светлые волосы выглядят тускло, и под серыми глазами мешки.

Нет, в гроб явно красивше кладут, — мелькнула мысль.

Глава 4

К утру, еле держась на ногах, я чувствовала себя ещё хуже. Последние роды прошли тяжело. Обвитие пуповины, ребёнок закричал не сразу. Когда малыша увозили в патологию новорождённых, молодая мама рыдала навзрыд. Я пыталась ей объяснить, что с ребёнком всё хорошо, что это меры предосторожности. Но меня словно не слышали. Да и понятно было: девушка молодая, стресс такой.

Я была рядом с ней, пока не приехала её мать. Она явно уже была у ведущего врача, потому как зашла в палату решительным шагом и, поблагодарив меня, принялась успокаивать дочь, обнимая её и гладя по спине.

Нет, мне не было завидно в этот момент. Скорее, было любопытно посмотреть, а как оно всё происходит в нормальных семьях.

Но, тряхнув головой, я всё же вышла из палаты. На мгновение перед глазами всё расплылось. Уперевшись рукой в стену, я остановилась. Сердце забило в ушах, отдаваясь болью. В висках сдавило. Я с трудом втянула в себя воздух.

— Вера, там документы заполнить нужно, — прокричала мне с поста коллега.

Перед глазами всё так плыло, что я даже не сообразила, кто это.

— Да, сейчас, — прохрипела. Выпрямившись, сделала вид, что всё хорошо, и двинулась вперёд.

Меня медленно отпускало.

Всё же это, скорее всего, нервное.