Голова коснулась подушки.

Маруся не вырывалась. Напротив, прижавшись ко мне, она необычно громко замурчала.

Глава 5

Глава 2. Последний удар наших сердец

Я проснулась утром следующего дня. Мне стало лучше, но ненамного. Лежала разбитая и ощущала, как сильно хочется пить.

Жажда буквально сводила с ума.

Медленно сев, обратила внимание на Марусю: она вроде и спала, но обычно, когда я шевелилась, она поднимала голову. А тут и хвостом не махнет. Протянув руку, я прошла пальцами между её ушек. Выдохнула и встала на ноги.

Прислушалась.

В доме было подозрительно тихо.

Собравшись с мыслями, вспомнила, что сегодня среда, а значит, мама отправилась в свой кружок стихи читать.

Нет, я ничего не имела против её увлечений. Но было подозрение, что там, в той компании, не литературой увлекались, и не поэзией. А сплетни собирали и таскали меж собой. Потому как маменька оттуда всегда являлась не с томиком Блока или Есенина, а с очередной кипой рекламных буклетов. Ну и с претензиями ко мне.

Разогнувшись, я медленно пошла на кухню.

Из комнаты брата донеслась ругань. А значит, наш блогер дома стримы устраивает. Миллионы зарабатывает.

Выдохнув, добралась до раковины, открыла краник фильтра и, набрав стакан воды, выпила потихоньку.

Жажда никуда не пропала.

Я набрала ещё стакан и сделала два глотка. Опустила взгляд на кошачью миску. Пустая. Подняв её, вскрыла пачку паштета.

Оглянулась. Маруся не шла.

Вот это было действительно странно: она вообще никогда не пропускала пришествия корма в её миску.

Опустив её еду на пол, тихо покискала. Прислушалась.

И вообще никакого движения. Ну и? Моя хвостатая не спрыгнула с кровати и не семенила, как обычно, на кухню.

В душе тихо зарождалась паника.

— Маруся, — позвала. — Марусенька, а ты чего за паштетиком не идёшь?

Подождала ещё немного, но безрезультатно.

Вот теперь я разволновалась не на шутку. Что-то было не так.

Спешно вернувшись в свою комнату, опустилась на пол у кровати. Моя кошка так и лежала на одеяле. Глаза приоткрытые, но странно мутные. Словно невидящие.

— Маруся, ты чего?

Я легонько коснулась ладонью её впалого бока. Она дышала. Мелко, едва заметно, но всё же. Шерсть под моими пальцами больше не казалась шелковистой. Скорее ломкая, как солома.

— Марусенька, нет... — мой голос сорвался. — Не надо. Ты чего это? Мы уедем. Уедем, слышишь. Поднимайся. Маруся, ну пожалуйста, открой глаза.

Её хвост вяло шевельнулся.

Я резко поднялась и ощутила, как грудь пронзило обжигающей болью. В глазах всё потемнело и поплыло.

— Сейчас, Маруся, — я всё же выпрямилась и пошла в кладовку. — Сейчас, Марусенька, — повторяла, не способная остановиться.

Взгляд упал на дверь брата. Звать его на помощь смысла не имело: он ненавидел животных и даже не скрывал этого.

Сумка-переноска оказалась на месте. Сняв её с полки, я на чистом упрямстве вернулась в комнату. Открыв молнию, развернулась, вытащила своё любимое синее полотенце и, сложив его втрое, постелила на дно.

— Сейчас, милая. Не вздумай меня бросать, слышишь. Не оставляй меня...

...На улице моросил дождь. Я медленно спустилась с крыльца, не застегнув куртку. Без шапки, шарф тоже остался в коридоре. На ногах домашнее трико и развязанные кроссовки.

В груди пекло так, что впору просто согнуться и лечь на асфальт. Но я держалась. Ради Маруси. Её нужно было срочно отнести к ветеринару.

Я наивно цеплялась за мысль, что всё обойдётся. Что ей сделают нужный укол, поставят систему. И она оживёт.

Мне никаких денег для этого жалко не было. Лишь бы спасли.

Я упрямо шла через парк, смотря только вперёд. Там, через дорогу, немного не доходя до больницы, была ветеринарная клиника. Мне было так больно, но я передвигала ногами, ничего не слыша. В голове шумело, уши распирало. Грудь сдавливало так, что я буквально втягивала в себя воздух.

— Сейчас, Марусенька. Я не могу остаться без тебя. Меня же это добьёт, милая. Не надо так. Не надо...

Я постоянно хотела поднять переноску выше и проверить, жива ли она, но руки не слушались. Они деревенели.

Наконец впереди показался большой баннер-плакат, с которого мне улыбалась счастливая женщина, прижимающая к себе пушистого кота.

Дошла, — мелькнула мысль. — Справилась.

Я дёрнула дверь, она не поддалась. Закрыто? Но нет, дверь открылась, и мне навстречу вышел мужчина с небольшой собачкой. Придержав дверь, он пропустил меня внутрь.

Оказавшись в холле клиники, я с трудом рассмотрела стойку администратора. Направилась туда, собирая все силы в кулак.

— У вас что-то случилось? — женщина в годах подняла на меня встревоженный взгляд. — Девушка?

— Кошка, — выдохнула я заплетающимся голосом. — Ей очень плохо. Мне бы врача и быстро.

— Да, конечно.

Она поднялась и вышла из-за стойки. Обхватив меня за плечи, повела в коридор.