Она снова потёрлась о мой подбородок, и я расслабилась.

— Это главное, — согласилась с ней. — Ты со мной.

Я уткнулась носом в её тёплую серую шёрстку. Прижала к себе теснее, боясь разжать руки.

— Ну, хозяюшка, успокойся. Всё страшное уже позади.

Она уставилась на меня своими чистыми зелёными глазами. И я закивала, как ребёнок.

— А что впереди?

— А это, мяу, пока неизвестно.

Вокруг нас снова что-то менялось. Я не сразу поняла, в чём дело. Нет, больничный коридор остался прежним — бежевые стены, белый пол. Но лампы замигали чаще, гул голосов превратился в сплошной неисчезающий звук. Люди странно передвигались. Они словно бегали вокруг меня. Дёрганые движения рук, головы. Иногда они замирали друг напротив друга. Их губы неестественно шевелились, как в фильмах на быстрой перемотке.

Я не разбирала ни слов, ни лиц.

Просто висела в центре всего этого хаоса, не понимая, что к чему.

— Марусь? — признаться, я испугалась.

— Мы ждём, мяу.

— Чего?

— Смерти и выбора, у тебя он точно должен быть. Я попросила.

— Кого? — я неосознанно прижимала её к себе плотнее.

— Да какая разница, кого, Верочка. У вас, людей, свои боги, у нас, котов, свои. Ты не о том думай.

— А о чём же?

— Да ни о чём, милая. Выдохни и просто жди.

И я доверилась ей.

Скорее по привычке выдохнула, и вдруг всё остановилось, вернее, стало как прежде. В коридоре появились двое. Мама шла впереди, за ней, как бычок на привязи, плёлся Лёша.

Они не плакали, и особого переживания на лицах я не видела. Скорее раздражение у матери и безразличие у брата.

Они остановились у кабинета, на который я раньше не обращала внимания.

Мама постучала, вышла молоденькая медсестра и попросила их с Лёшкой подождать. Указала им на пластиковые кресла. Мама возмутилась, но слушать её никто не стал. Девушка развернулась и быстро скрылась за дверями реанимационного отделения.

Поддавшись любопытству, я подлетела к ним ближе.

— Мама, так чё, Верка реально там? — он кивнул на дверь. — Умирает?

— Да не ясно ничего. Ты от её карты знаешь код?

Лёша, приподняв бровь, уставился на неё.

— Ма, там Верка умирает, — он снова кивнул на отделение.

И я невольно улыбнулась, впервые почувствовав что-то хорошее к брату. Да, лодырь и бездарь, ну уж таким вырастили. Но была в нём человечность.

Хоть какая-то, но была.

— А похороны за чей счёт, сынок? За твой? — Мать раздражённо фыркнула.

— Да ты подожди хоронить. Ты, мам, совсем?

Он поджал губы и ткнулся в свой телефон.

— Я думаю о будущем. На её карте должны быть деньги, сынок.

Лёша не ответил, сделал вид, что больше не слышит её. И я была благодарна брату за то, что не допустил продолжения этого разговора. Пусть хоть так, но всё же он не упал в моих глазах.

Дверь в кабинет открылась, и показалась высокая сухая пожилая женщина с собранными в пучок тёмными волосами. Поправив очки, она взглянула на маму и пригласила к себе в кабинет. Лёша поднялся и прошёл вслед за ними.

Я сделала несколько шагов вперёд, и меня буквально затянуло в помещение через стену.

Удивиться не успела.

— Садитесь, — врач показала на стул. — Вера Орлова — ваша дочь?

Мать кивнула и, откинувшись на спинку, сложила ногу на ногу. Доктор её позу не оставила без внимания. Прищурилась, но продолжила:

— У Веры раньше были проблемы с сердцем?

— Да что вы. Она полностью здорова.

— И что, ни обмороков, ни жалоб на давление? Головные боли? Боль в груди?

— Нет, — поспешно ответила мама.

— В груди болело, — вмешался Лёша, не отрывая взгляда от телефона. — Я видел, как она прикладывает ладонь с левой стороны. А потом руку разминает.

— И как давно? — теперь врач разговаривала с ним.

— Последнюю неделю и часто, — Лёша оторвался от экрана телефона и посмотрел на неё. — Вчера она вернулась со смены бледная. Проспала весь день. Я думал, устала просто. Недосыпает. Но...

Он замолчал.

— Лёша, ну что ты придумываешь. Я с ней разговаривала, нормальной она была. Грубила мне, как всегда. Здоровая она.

— Так, в роду были сердечные заболевания? — новый вопрос врача, и адресован он был брату.

— Отец умер рано. Инфаркт, — он кивнул. — А ещё... — его взгляд упёрся в мать, он словно ждал, что она продолжит.

— Что ещё? — врач терпением не обладала. — Послушайте, Вера в тяжёлом состоянии. В её возрасте...

— Мама? — Лёша демонстративно вскинул голову.