Холодные пальцы сжали моё запястье. Резкий голос над самым ухом, меня, наверное, о чём-то спрашивали, но я видела лишь синие расплывающиеся куртки, звуки пропали.

Всё.

А через мгновение снова гам. Меня перевернули на спину и поднимали, перекладывали на носилки. Я чувствовала движения, но не чувствовала ничего. Только пронизывающий холод.

И снова порыв ветра. На краткий миг мелкий дождь вдруг обратился снегом. Он закружил надо мной отдельными красивыми крупными снежинками.

Маруся запрыгнула мне на грудь и легла. И снег снова обратился в дождь.

— Ты не даёшь мне умереть, — наконец сообразила я, в чём дело.

Естественно, мне никто не ответил. И снова ожил мой телефон. Как я ненавидела эту мелодию. Хотелось закричать, чтобы выключили его уже. На нервы действует.

Умереть нормально не даёт — мой чёрный юмор был при мне.

А телефон надрывался. Казалось, сейчас примут звонок, и мать начнёт орать, чтобы меня откачивали, потому что я должна им денег.

Я попыталась разлепить смыкающиеся веки. Различила потолок скорой. Меня уже занесли в салон. Женщина склонилась.

— Ты меня видишь? — она поднесла к моему лицу пальцы.

— У неё давление падает, — голос сбоку. — 90 на 60. Пульс нитевидный. Документы при ней?

В руках женщины появилась моя мокрая грязная сумка. Я попыталась вспомнить, был ли там паспорт, но вроде как нет.

— Не могу ничего найти.

Она снова уставилась на меня. Я попыталась улыбнуться, но ничего не выходило. Лёжа на мне, громко заурчала Маруся. Её зелёные глаза вспыхнули. Махнув недовольно хвостом, она растянулась на боку.

Через её тело прошла рука фельдшера. Женщина пыталась найти паспорт в карманах моей куртки. Маруське это не понравилось, и она её куснула за запястье.

— Ай, — фельдшер одёрнула руку и уставилась на неё.

— Ты чего? — поинтересовалась её напарница.

— Да... странно. Как будто укусили.

— Кто? — вторая женщина приподняла бровь.

— Моя кошка, — выдохнула я и наконец улыбнулась.

Взгляд фельдшера, что сидела передо мной, из недоумённого перешёл в напуганный.

— Как вас зовут? — она быстро пришла в себя. — Боль где?

— Сердце, — шепнула. — Паспорт во внутреннем кармане.

— Странная картина для острого коронарного синдрома, — её напарница пыталась измерить мне давление.

Я же с трудом выдохнула. Маруся снова чихнула и принялась по привычке намывать лапу.

— 90 на 50, — послышалось надо мной.

Фельдшер осторожно полезла в мой внутренний карман. Но не успела нащупать паспорт — зазвонил телефон.

— Её мать звонит, — она повернулась к напарнице.

— Ну так ответь.

Женщина кивнула и приняла вызов.

— Скорая медицинская помощь, — чётко произнесла она. — Владелица телефона госпитализируется. Нет, говорить она сейчас не может. Совсем не может. Вы меня слышите? Нет, даже на несколько минут. Послу... — но что-то там мать уже тараторила. — Женщина! — от такого окрика даже Маруся нализывать шёрстку перестала. — Ваша дочь найдена без сознания в парке. Состояние критическое. Везём в городскую больницу, приёмное отделение, дальше по показаниям. Запишите адрес.

Дальше она чётко произнесла улицу и, сбросив звонок, закинула телефон в мою сумку.

— Идиотка какая-то, — припечатала она мою мамашу и уже куда смелее полезла в карман моей куртки. Вытащила паспорт и мой бейджик.

— Оксан, коллегу везём. Михалыч, ты там поднажми, девочке всего двадцать шесть.

— И сердце? — её напарница уставилась на меня, не веря.

— И сердце, — кивнула она.

Я выдохнула, и через гул прорвался вой сирены скорой помощи. Я будто снова включилась в реальность.

— Ты смотри на меня, Вера, — шептала надо мной женщина. — Смотри.

Уголки моих губ приподнялись.

...Больница. Носилки катили вперёд, мимо приёмного покоя. В какой-то момент лица сменились на новые. Лифт. Неприятный запах хлорки. Мужские голоса сверху.

Моргнула лампа. Колёса каталки стучали на стыках плитки. Я догадывалась, что меня везут в отделение реанимации. Мелькнула голубая одежда врача.

Маруся приподнялась и прогнулась в спине. И вдруг что-то изменилось. Мне стало легче. Появилось ощущение целостности и лёгкости. Я всё ещё слышала грохот колёс, но он отдалялся. Каталку увозили. На ней лежало моё тело. По бокам врачи. Суматоха такая.

Сомкнув руки, я поняла, что держу Маруську. Она больше не казалась мне призраком. Мягкая, тёплая. Да живее всех живых. Замурчав, она потёрлась головой о мой подбородок.

— Я умерла? — выдохнула.

— Ещё нет, мяу, но уже скоро, — раздалось в ответ.

Глава 10

Моргнув, я замерла. Опустив голову, уставилась на Маруську. Может, показалось, но... Двери впереди захлопнулись, и каталка исчезла за ними. Вместе с моим телом.

А я в куртке, штанах и почему-то босая осталась висеть в коридоре, скорее всего, духом бестелесным.

— Маруся, ты говоришь? — пробормотала.

— Да, Верочка, мяу. Ты не бойся, я же с тобой.