Возница тихо слез на землю и, выдвинув лестницу, помог мне спуститься, сам следом забрался в салон. Передал мне Марусю, которая только ухом повела и даже глаз не открыла, и вылез с моей сумкой в руках. В ней уже была собрана сменная одежда и личные вещи — гребни, полотенца.

— Поспешим, леди, холодает. Утречком я вам из дорожного сундука вытащу шаль, чтобы не мёрзли.

Я с ним согласилась. Несмотря на безветрие, поёжилась, ощущая, как холодок забирается под платье.

В таверне было шумно. Пахло кислым пивом и подгоревшим мясом. За столами сидели преимущественно мужики. Кто-то ел, а кто-то уже прикорнуть успел, устроив голову на согнутой руке.

Возница быстренько подвёл меня к стойке и постучал по ней кулаком, привлекая к нам внимание полного лысого мужчины с густой косматой бородой. Он обтёр руки о фартук, болтающийся под его пузом, и направился к нам.

— Чего леди изволит? — прищурился, глядя на Марусю на моих руках.

— Комнаты мне и моему слуге, — выпалила я. — Ужин наверх...

Я замялась, не зная, что там дальше говорить положено. Взглянула беспомощно на возницу.

— Комнатку графине, водички, чтобы помылась с дороги, — заговорил он. — У кошечки ейной блохи завелись. Полыньку запарьте. Ужинать она будет одна. А ещё напоите и накормите лошадей.

— Да, — я быстренько согласилась. — Две комнаты и ужин.

— Два ужина? — уточнил хозяин.

— Ну конечно, два.

— Хех, какой у вас драгоценный слуга. И комнату ему, и...

— Молчать. — Вот уж не знаю, чего я вскипела. — Я вам плачу, а уж для кого вы тарелки наверх поднимете, не ваше дело. И да, я своими людьми дорожу. Не обнищаю, позаботившись о них.

— Ну хорошо, графиня. — Уважения во взгляде хозяина прибавилось. — Пожелания поняты. Извольте оплатить четырнадцать медяков.

Я молча развязала на поясе кошелёк и, особо не демонстрируя его содержимое, отсчитала, сколько было сказано.

...Комната оказалась самой обычной. Маленькой, но чистой. Небольшое окно, занавешенное короткой шторкой. Через него на небе проглядывалась луна. Я шагнула внутрь, и меня тут же обогнала молоденькая служанка в аккуратном чепчике. Она поставила на стол масляную лампу. Стало намного светлее. Я разглядела узкую кровать и лавку.

— Вам бочку с водой, леди, или просто таз с ведром?

Услышав вопрос, я взглянула на Маруську. — Мне бы кошку от блох избавить.

— А, так это я быстро. У нас здесь целых три прижились, хозяйка любит их очень, да и мышей они ловят. А иногда даже крысу сообща задавить могут. Мы их иногда купаем в полынном растворе. Запах, конечно, стоит, но зато потом ни одной вошки на них не видно.

— То, что надо, — я расплылась в улыбке и осмотрела жертвенное кошачье тело.

— Ты это что удумала, хозяюшка? — Маруська мгновенно проснулась и открыла оба глаза.

— Тебе не понравится. — Я сочувственно шмыгнула носом.

Через несколько минут мы начали войну с блохами. Я заплатила служанке одну монетку, и она с радостью закатала рукава платья.

Маруся рвалась и бранилась, аж уши алели.

Стояла по пузо в лохани с намоченным хвостом и чихала, не переставая. Мы же, активно намыливая её недешёвым мылом, поливали специальной пакостью, от запаха которой впору было в обморок падать.

Маруся шипела, трясла лапами, обрызгивая нас с головы до пят. Обещала страшную месть мне, проворной служанке, блохам и лично судьбе, которая допустила подобное унижение.

Да, мне было её жаль, но, заметив, сколько блошек остаётся на поверхности воды, я мужественно молчала.

Через несколько минут мы поставили взлохмаченную Маруську на ткань для обтирания. Прищурившись, она подло затряслась, снова окатывая нас вонючими брызгами.

— А это чтобы больше неповадно было, мяу.

— Марусенька, зато блошки кусать не будут. — Я подлизывалась, как могла. — На постели спать сегодня будешь. В тепле, на чистеньком.

— Подкуп? — Она задрала хвост.

— Ой, графиня, какая она у вас красивая стала, — прощебетала служанка, и не подозревая о нашем диалоге.

— Красивая, мяу? — задумчиво протянула Маруська. — Ладно, прощаю.

Она снова затрясла лапами и села на пушистый зад, разглядывая меня.

— И сколько я вот так теперь вонять буду? — уточнила у служанки.

— Ну до утра так точно. — Она печально вздохнула, разглядывая себя.

...Ночь выдалась спокойная, но я всё равно ворочалась, прислушиваясь к мурчанию Маруси. Завтра к обеду я уже прибуду в Грашито. Как там меня встретят?

Я ведь видела: чем дальше мы отъезжали от города, тем беднее становились деревни. Разбитые дороги и покосившиеся заборы. С охотниками более не хотелось флиртовать. Мужики, что шли по обочине, казались угрюмыми и злыми. На их поясах висели топоры и ножи. А у некоторых ещё дополнительно ножны крепились для короткого меча. За спинами — лук и колчан со стрелами.

Плащи простые, плотные, без изысков. И только вышивка обережная сохранялась. Красивое переплетение толстых нитей притягивало взор.

— Маруська, — тихо позвала я свою хранительницу. — А если не приглянусь я главе села? Что делать-то будем?