Боль окончательно прошла, ноги прекрасно меня слушали.

И чувствовала я себя здоровой и очень счастливой.

Глава 22

В свою комнату возвращалась уже куда медленнее, чем выбегала из неё. Нужно было собраться с мыслями. Но в первую очередь привести Марусеньку в порядок. Такая тощая, я чувствовала выступающие позвонки, наглаживая её.

Тоже мне кошка поварихи.

— Тебя точно нужно искупать и покормить, — буркнула, поднимаясь по лестнице.

— Хозяюшка, с покормить, мяу, соглашусь, а вот купаться...

— Маруська, ты уж прости, но надо.

Она сникла, повиснув в моих руках.

Поднявшись по лестнице, я толкнула нужную дверь и вошла в спальню. Взгляд сразу же метнулся к столику, но лужи там больше не было, да и шкатулка исчезла.

— Верен, чем у тебя здесь так воняет?

Вздрогнув, я сообразила, что в комнате стало людно. Помимо пожилой служанки, здесь шустрили ещё две куда моложе. Они спешно собирали разбросанные вещи в простыню, постеленную посреди ковра.

Ну и да, рядом со столиком обнаружился и отец Верен. Настроение его не улучшилось, и это было плохо.

Его взгляд впился в меня. Злющий. Ему явно было что мне сказать, но вот когда я снова успела перед ним провиниться — неясно.

— Это что? — Он вытащил уже знакомый мне свиток и затряс им в руке.

Как говорится, упс, ну не проходил он сквозь стену. Бывает.

Поджав губы, я передернула плечиками.

— Верен, это важный документ. Как ты могла так пренебрежительно к нему отнестись?

Ну если что, Верен вообще им в какого-то профессора запустила. Но... Я постоянно напоминала себе, что её нет. Осталась только я. И теперь её проблемы и репутация ложатся на мои плечи.

— Прости, отец, я не заметила, как он выпал. Должно быть, на лестнице остался. — Я изобразила на лице полное смирение.

— А... — Теперь растерянным выглядел он. — Что за тварь у тебя в руках?

— Кошка. — Я улыбнулась. — Её, бедненькую, телегой переехало, вот я и забрала.

— Кошку? — повторил он.

— Ну да. — Я показала ему Марусю. — Отмою, откормлю, и красавицей станет.

— Верен, ты ненавидишь животных, — прошипел он.

От досады я цокнула языком. Незадача. Нет, так меня раскусят в три счёта. Хотя... Скорее подумают, что после распределения от «радости» ехать в село умом тронулась. Это вернее.

— С чего ты взял, что ненавижу? — Я сильнее тянула уголки губ вверх. — Очень даже люблю. Особенно кошек.

Он и вовсе, кажется, впал в ступор. Между тем служанки накидали на простыню целый ворох лент, духов, гребней и ещё непонятно чего. Хм.

Я нашла взглядом пожилую служанку.

— Э-э-э... — Силилась понять, как её позвать...

— Гертруда. — Пришёл мне на помощь отец. — Что здесь вообще произошло? Откуда такой бардак?

Услышав вопрос, она побледнела и беспомощно уставилась на меня.

— Отец, а почему ты спрашиваешь это у Гертруды, — повторила я имя, чтобы не забыть, — когда в комнате нахожусь я? Ей-то откуда знать. Но если тебе интересно, то отвечу: я хотела перебрать ящики, вот и вывалила ненужное на пол, сейчас девушки всё соберут. Гертруда, вытащите из общей кучи мне несколько лент и гребней, а остальное служанки могут разобрать себе.

Девушки замерли. Они такими глазами таращились на меня, что спина зачесалась.

Что я опять ляпнула? Ну во всех же книгах хорошие графини раздают свои вещи девушкам, что им служат. Чего они?

— Давно пора всё здесь разобрать. — А вот отец одобрил, так что можно было выдохнуть. — А заодно вытряхните и гардеробную. Чтобы к утру стояла большая собранная дорожная сумка.

— Но... но... — Голос Гертруды дрожал. — Одна сумка для леди — это мало. Наряды, обувь, приятные сердцу мелочи для досуга. Нельзя же вот так.

— Значит, собери столько, сколько нужно, — вскрикнул он, и я отшатнулась.

Но, быстро придя в себя, неожиданно грубо рявкнула:

— А спокойно сказать нельзя? Кроме вас, папенька, здесь сейчас никто ор не поднимает.

Гертруда и вовсе закрыла рот рукой.

— Хм. — Граф смерил меня нечитаемым взглядом и, потянувшись к шее, стянул развязанный шейный платок, расслабил ворот рубашки. — Мда...

Это и всё, что он смог сказать.

— Я смотрю, ты вдруг сменила гнев на милость. И не подозревал, что ты можешь быть такой спокойной и собранной. Пройдя вперёд, он сел в изящное девичье кресло. Осмотрелся. Кивнул своим мыслям.

— Собирайте столько сумок, сколько нужно, но чтобы с утра ты, Верен, с этим документом залезла в приготовленную для тебя карету.

Вместо ответа я протянула руку и взяла у него бумагу. Развернула и вчиталась. Маруська, притихшая на моих руках, видимо, чтобы я не вспомнила это страшное слово «купаться», тоже сунула в неё свою морду.