Мой взгляд перемещался с одной строки на другую, и мне нравилось в этом документе всё. Вот буквально пункт за пунктом. Работа оплачиваемая, жильём обеспечить обязаны, раньше положенного срока с места не погонят, а если сработаемся, так и вовсе контракт продлят.

— Ну и красота, — пробормотала я Маруське на ушко.

Она важно кивнула.

— Завтра утром ты выезжаешь в Грашито, — процедил отец, наблюдая, как я изучаю свиток. — Будешь работать сельской повитухой, пока не закончится срок распределения. Если снова устроишь истерику и откажешься, можешь выметаться из этого дома сегодня же и больше не считать себя моей дочерью. Ты меня услышала, Верен?

Слово «выметаться» прозвучало так буднично, что я скривилась. Нет, я и так здесь задерживаться была не намерена, но всё же это было очень грубо.

— Незачем ждать утра. — Я подняла голову и уставилась на него. — Можно выехать и сегодня вечером. Не думаю, что сборы займут много времени.

Он открыл рот и, не проронив ни слова, снова захлопнул его.

Служанки переглянулись и быстро продолжили собирать всё на простыню. Гертруда же и вовсе схватилась за сердце.

— Сегодня не выйдет. — Отец резко поднялся на ноги. — Экипаж подготовят к утру. Дорога дальняя, тебе понадобится сопровождающий...

— Не нужно, — резко перебила его, но не повышая тона. — Я возьму с собой, помимо вещей, конечно, только кошку. И никого ко мне приставлять не стоит.

— Но как же...

— А там, в Грашито, со мной тоже будет жить какой-нибудь сопровождающий? Вы уж определитесь, граф, дитё я или всё же уже выросла.

Он странно дёрнулся, скривился, а после, громко шагая, покинул мою комнату.

— Такой ответ меня тоже устраивает, — хмыкнула я. — Правда, Маруська?

Она довольно заурчала.