Мой взгляд перемещался с одной строки на другую, и мне нравилось в этом документе всё. Вот буквально пункт за пунктом. Работа оплачиваемая, жильём обеспечить обязаны, раньше положенного срока с места не погонят, а если сработаемся, так и вовсе контракт продлят.

— Ну и красота, — пробормотала я Маруське на ушко.

Она важно кивнула.

— Завтра утром ты выезжаешь в Грашито, — процедил отец, наблюдая, как я изучаю свиток. — Будешь работать сельской повитухой, пока не закончится срок распределения. Если снова устроишь истерику и откажешься, можешь выметаться из этого дома сегодня же и больше не считать себя моей дочерью. Ты меня услышала, Верен?

Слово «выметаться» прозвучало так буднично, что я скривилась. Нет, я и так здесь задерживаться была не намерена, но всё же это было очень грубо.

— Незачем ждать утра. — Я подняла голову и уставилась на него. — Можно выехать и сегодня вечером. Не думаю, что сборы займут много времени.

Он открыл рот и, не проронив ни слова, снова захлопнул его.

Служанки переглянулись и быстро продолжили собирать всё на простыню. Гертруда же и вовсе схватилась за сердце.

— Сегодня не выйдет. — Отец резко поднялся на ноги. — Экипаж подготовят к утру. Дорога дальняя, тебе понадобится сопровождающий...

— Не нужно, — резко перебила его, но не повышая тона. — Я возьму с собой, помимо вещей, конечно, только кошку. И никого ко мне приставлять не стоит.

— Но как же...

— А там, в Грашито, со мной тоже будет жить какой-нибудь сопровождающий? Вы уж определитесь, граф, дитё я или всё же уже выросла.

Он странно дёрнулся, скривился, а после, громко шагая, покинул мою комнату.

— Такой ответ меня тоже устраивает, — хмыкнула я. — Правда, Маруська?

Она довольно заурчала.

Глава 23

Глава 8. Извольте убраться из дома леди.

Утро. Странно, но я выспалась, несмотря на то что легла очень поздно. Занималась вместе со служанками своими сборами. Сначала сложила две дорожные сумки себе, запихав в них всё, что могло бы мне пригодиться в первое время.

Нет, конечно, не походный котелок, фонарик и спички — но периодически я возвращалась к мысли, будто меня в дальний поход собирают и стараются обеспечить мне выживание.

Платья, что попроще, и одно красивое бальное, ну мало ли, вдруг какой сельский праздник случится, несколько зимних плащей, тонкие и плотные чулки, шали, платки, в общем, сама я не заметила, но на дворе стояло отнюдь не лето, а осень. Оказывается, именно в это время в академиях проходят выпускные.

Ну а через несколько месяцев грянет зима... И вот после такого меткого замечания пожилой Гертруды я просто отстранилась и позволила женщинам всё собрать за меня. Только пледики для Маруськи подкидывала.

Моя любимица... Или хранительница, разбери уже, лежала на широкой постели и зализывала раны в прямом и переносном смысле. Купать я её не решилась, слишком слабенькой она была. Иногда я подходила к ней и клала руку на её бок, пропуская сухие шерстинки сквозь пальцы. С ладоней срывалось тёплое зелёное свечение, окутывая жалкое тощее тельце. Ну просто косточки, обтянутые мехом. Я всё чётче понимала, как действует эта самая магия. Меня раздражала боль, я чувствовала её как зуд. А дальше всё на инстинктах — поднёс руку к больной точке и просто очень сильно пожелал, чтобы всё излечилось.

Хотя что-то мне подсказывало, что с более сложными ранами и болезнями всё обстоит не столь легко и незатейливо. Не зря же целые академии заканчивают.

В комнате Верен всё-таки обнаружились книги по целительству и акушерству — спрятаны они были в сундуке в гардеробной. За ненадобностью, наверное. Найдя такое сокровище, я велела их все упаковать в сумки. Служанки переглянулись и выполнили. И вот когда всё было готово, я снова осмотрела комнату. Столько вещей осталось. Красивых, но мне совершенно ненужных.

— Разбирайте всё остальное, девушки. — Я обвела рукой пространство. — Забирайте всё, что вам нравится.

— Леди... — Гертруда вздрогнула. — Нельзя же так. Вы вернётесь...

— И? Милая моя, — я намеренно обратилась к ней ласково, помня ещё, как на неё кричала прежняя хозяйка тела, — ну сколько из этих лент я хоть раз вплетала в волосы? А к чему мне эти зеркальца и прочее? Во все не пересмотрюсь. Разбирайте, потому что всё это мне уже совершенно ни к чему.

— И действительно можно? — Они переглядывались, не решаясь протянуть руку и взять хоть что-нибудь.

— Да. — Я медленно кивнула в подтверждение своих слов. — Всё, что вам нравится. Это мой вам подарок перед отъездом. И ты, Гертруда, не смотри на меня так, наверняка внучки есть?

— Есть. — Её плечи опустились. — Вы наконец выучили моё имя, леди?

— Я всегда его знала, — солгала, но пусть она запомнит хоть что-то хорошее о своей наглой визжащей леди. — И хочу, чтобы за все мои злые слова, что нередко срывались с языка, ты взяла себе подарок. Духи. — Указала на флакончик. — И ещё... — Я вдруг просияла и быстро побежала в гардеробную, нашла красивую шаль, что оставила ну просто потому, что в сумке уже лежало несколько таких, и вышла. — Вот что я хочу видеть на твоих плечах.