Может, всё — слишком яркий, но всё же сон, а я живая в своём мире сплю после ночной смены в кровати?

Нет, потому как я испытывала боль.

Я пыталась мыслить рационально, задвигая эмоции.

Дверь в комнату тихо открылась. Я повернула голову и уставилась на уже знакомую пожилую служанку. Она стояла с подносом в руках, на котором виднелись края тарелок. Сделав шаг, женщина увидела меня.

— Леди Верен... — Старческий голос дрожал. — Леди, что с вами?

Испугавшись, она кинулась вперёд, но, не дойдя шага, замерла, так и не опустившись рядом. Её внимание приковывали столик и тёмная лужа на нём. Рука потянулась поднять пузырёк, но я резко остановила:

— Не тронь, это опасно. Нужно всё убрать, но так, чтобы никто не пострадал. — Прохрипев, я закашлялась.

Она торопливо одёрнула ладонь и снова опустила глаза на меня.

Собрав силы в кулак, я села. Голова всё ещё кружилась, но было терпимо. Выдохнула и дала себе ещё немного времени прийти в себя.

— Нужно всё стереть, леди, пока хозяин не увидел, — опасливо зашептала служанка. — У вас этой шкатулки и вовсе быть не должно.

— Соглашусь, — сипло пробормотала. — Всё убрать и уничтожить. А лорду Орлау ни словечка. Справишься? — Я повернулась к ней.

— Да, леди. — Она прищурилась.

— Замечательно. — Я встала и пошатнулась.

Едва держалась, но, надо заметить, я быстро приходила в себя. Размяв осторожно спину, осмотрелась.

— Ну и бардак... я развела. — Говорить о себе, находясь в новом теле, было как-то неудобно, что ли. Или непривычно.

— Я всё уберу... леди.

— Соберите всё в коробку, здесь от половины избавиться пора, но сначала шкатулка и её содержимое. — Я растирала виски, стараясь окончательно прийти в себя.

— Да. — Глаза служанки стали больше. — Вы хорошо себя чувствуете, леди?

— Не очень. Упала неудачно, спину зашибла. Но... — Я улыбнулась ей. — Вы простите за грубость.

Порывшись в памяти, я к своей досаде не нашла там её имени. Похоже, что от Верен мне досталось только тело... И, возможно, знание языка. Ведь я понимала эту женщину и могла говорить с ней.

Ответить служанка не успела. Через открытое окно до нас снова донёсся грубый мужицкий ор:

— Да живая кошка! Живая... Но минуту назад же дохлая была.

— Маруська! — заголосила я, крутанувшись на месте. Поморщилась от боли, но не остановилась.

Рванула к двери, заплетаясь в собственных ногах. Ткань подола необычно длинного тесного платья мешала. Задрав его чуть ли не до колен, побежала по коридору, спорхнула по лестнице вниз, старательно не замечая чёрных мушек, пляшущих перед глазами, и остановилась.

Куда дальше-то, где дверь? Меня же через стену занесло. Поспешила в одну сторону, но, сообразив, что не туда, завернула. Мне навстречу вышла молоденькая служанка.

— Выход где? — бросила ей.

Её глаза стали ну такими огромными. И всё же она подняла руку и показала на неприметный коридор. Не спрашивая больше ничего, рванула туда. Навалившись, открыла массивную дверь и спорхнула с крыльца.

— Маруся! — Мой голос звенел от тревоги. — Марусенька.

Развернувшись на дорожке, увидела неподалёку телегу. Рядом с ней стоял мужик в грубом тулупе и держал на вытянутых руках уже знакомую серую небольшую кошечку.

— Марусенька. — Моё сердце забилось быстрее.

Подбежав к нему, я буквально вырвала у него из рук свою драгоценную любимицу.

— Леди... — Мужик отшатнулся. — Так она дохлая?

Сдвинув брови к переносице, я поднесла кошечку к лицу и уставилась на неё. С моих ладоней тут же сорвалось зелёное пламя, окутывая её тело. Изумрудные глаза открылись, и она замурчала.

— Живая. — Я улыбнулась и снова прижала её к себе.

— Вовремя ты, хозяюшка, — услышала отчётливо в ответ.

— Я всё ещё тебя понимаю, — пробормотала, отворачиваясь от мужика.

— Всякий, кто смерть пережил, понимает своего хранителя. Но другим лучше об этом не знать. — Она закрыла глаза и пристроила голову на моём плече.

— Леди, вы это бросьте... Лишайная же. Да и блохи загрызут.

Услышав голос, я снова повернулась к вознице.

— Ничего, всю не съедят. — Улыбнулась ему. — Но искупать её не помешает. А ты смотри, куда едешь, в следующий раз накажу за такую невнимательность.

— Дык... — Он отшатнулся. — Простите, виноват, леди. Больше подобного не повторится.

Кивнув ему, я заметила, что из боковой двери вышли несколько женщин. Дородные такие, в поварских колпаках и фартуках. Они так смотрели на меня, будто на моей голове рога обозначились или ещё что.

Облизнув губу, я покосилась на крыльцо.

— Ну, мы пойдём, — пробормотала, не совсем представляя, как себя графини ведут.

Мужик забавно моргнул и отступил ещё на шаг.

— Вера, хватит расшаркиваться, развернулась и в дом. Нам ещё распределение твоё искать и ноги уносить, пока всем ясно не стало, что с тобой что-то не то.

— Угу, — промычала ей и, действительно развернувшись, побежала к крыльцу.