Подойдя к ней, я укутала её в красивый тёплый платок.

Она осторожно коснулась его пальцами и снова уставилась на меня. В её глазах застыли слёзы.

— Ну что ты. — Я сжала её плечи. — И прости за ужасное обращение. Ты не заслуживала. Никто из вас не заслуживал.

Я видела, как она растрогана, и отчего-то мне стало легче.

И вот теперь, прекрасно отдохнув, я спускалась по лестнице. Впереди меня лакеи с моими сумками. Служанки у лестницы стояли с корзинками, от которых я даже отсюда слышала чудесный запах сдобы. На руках грязная Маруська, завёрнутая в тёплый пледик. А вот за спиной...

— Надеюсь, я не являюсь зрителем очередного представления, Верен, — горланил отец над плечом. — Я достаточно насмотрелся на тебя. Сыт по горло капризами. Ты поедешь прямиком до Грашито и доберёшься без попыток сбежать! Ты слышишь меня, дочь? Документы передашь старосте и приступишь к работе. И без выступлений! Если я узнаю, что ты не доехала или устроила очередной скандал по дороге, то можешь забыть о карманных деньгах и любой помощи с моей стороны.

Вот если до этого момента я молчала, то тут уже не выдержала. Спустившись с лестницы, обернулась.

— Отец, я еду в это самое Грашито. Документы у меня в личной сумке. Всё будет хорошо. А карманные деньги ты оставь. Мне они уже не нужны. И ещё, — я вспомнила прелюбопытные слова жениха Верен, — я очень надеюсь, что это будет действительно сын. А после него ещё ну хотя бы девочка. Будь счастлив, папа. — Подняв руку, я коснулась его плеча.

Он стоял и смотрел на меня как-то ошарашенно. Видимо, не ожидал, что мне всё известно.

— Мою комнату можешь переделать, но... — Я выдержала паузу. — Пусть там будет жить твоя маленькая дочь. Это моя последняя прихоть.

— Верен... — Его лицо стало донельзя испуганным. — Ты что задумала?

— Ехать жить в Грашито, что же ещё. Но за год я стану самостоятельной, привыкну к новому и вряд ли захочу возвращаться в комнату с розовыми оборочками. Так что исполни, что я попросила. А мне уже пора. Моя провизия... — Я повернулась к служанкам во главе с Гертрудой.

На ней красовался новый пуховый платок.

— Мы вам приготовили вкусных пирогов, леди Верен. С ягодой, яблоками и мясом.

— А с мясом побольше? — Я хитро прищурилась.

— А как же. — Старушка просияла. — Фрукты ещё. Отдельно лакомства для кошечки вашей. Не пропадёт в дороге, наговор на свежесть сделали.

— Спасибо, милая. Не скучайте здесь. Надеюсь, скоро дом наполнится детскими голосами.

— Хорошей дороги, леди. — Они склонили головы.

Развернувшись, я вышла на улицу, где меня уже ждал экипаж.

Глава 24

Карета медленно тронулась. Какое-то время отец шёл следом со странным выражением лица. И только после того, как я выглянула в окно и помахала ему рукой, он наконец остановился.

— Вовремя уехали, мяу. — Маруська, сцапав зубами плед, перелезла с моих рук на диванчик и принялась там вить себе тёплое гнёздышко. Но тяжёлая ткань ей упрямо не поддавалась.

— Хозяюшка, блохи грызут, сил нет, чего сидишь, помоги, — промявкала она возмущённо, и я тут же принялась скручивать покрывальце, оставляя ей серединку. Забравшись в неё, мурка счастливо развалилась.

— Вытравим эту пакость из меня и заживу.

— Угу. — Я важно кивнула. — В деревне раздолье, мыши, птички. Может быть, даже суслика поймаешь.

— Ты, мяу, говори, да не заговаривайся. — Маруську не проняло. — Я кошка городская, к комфорту и миске с едой привыкшая. Надобно мужика тебе хорошего найти, чтобы нас обеспечивал.

— Ну как меркантильно. Фи. — Я делано скривилась.

— Не фикай мне, а то в старых девах останешься. Чай, не шестнадцать уже.

— Марусенька, так мне снова девятнадцать. Свежа и румяна.

— Ой, мяу, всё. — Она яростно зачесала белую манишку под шеей. Мне даже со своего места было видно, как там резвятся блошки.

Мы поехали быстрее, стук колёс по выложенной булыжником городской дороге укачивал. Я с интересом рассматривала улочки города. Красивые двухэтажные дома с черепичными крышами. Магазинчики и лавки мастеров. По тротуару разгуливали дамы с зонтиками, бегали мальчишки в коротких штанишках. Мимо нас проехала гружёная телега.

Вроде и ничего такого необычного, но всё же.

— Маруська, думаешь, приживёмся мы в селе-то? — Я не могла скрыть своего волнения.

Я же о жизни в деревне знала только, что там коровы да курицы возятся.

— А куда же нам деваться, леди Верен?

— Фу. — Услышав, как меня назвала любимица, аж скривилась. — Вера я. Была, есть и буду Верой и никак иначе. И всё-таки... село.

— А ты туда не дояркой едешь, хозяюшка. — Маруська вытянулась довольной колбасой и задрала кверху лапы. Кажется, кому-то тоже нравилось чувствовать себя молодой игривой кошечкой. — Ты повитуха. Профессия во всех мирах уважаемая и почитаемая. Не пшеницу выращивать будешь и не поднимать урожай тыквы на поле.

— Ну тоже верно, — согласилась я с ней.