— У тебя документ, хозяюшка, — промурлыкала она в ответ. — Спи уже, в этих краях целитель — редкость, а уж повитуха да с образованием... Нет, Вера, понравилась или нет, а за тебя схватятся и не отпустят. Так что не переживай.

Глава 26

Глава 9. Грашито

Утром возница встретил меня у комнаты в хорошем расположении духа. Забрал из моих рук сумку и повёл к лестнице. Мы позавтракали в таверне свежими блинчиками с маслом и отправились в путь дальше.

Дорога до Грашито заняла почти весь день. Тяжёлая, изнурительная. С неба крапал мелкий нудный дождь. На размытых дорогах карета то и дело наезжала на ухабы. Нас с Маруськой трясло.

Выглядывая в окно, я не могла не заметить, как убранные поля с пшеницей сменялись пустошами. Расстояние от деревни до деревни всё увеличивалось. А леса становились всё дремучее.

В общем, действительно глушь. Но меня это совершенно не пугало.

Пережив смерть, начинаешь заново осмыслять жизнь. И уже как-то не особо и важно где. Главное — как?

Да, именно как жить. Желательно, чтобы следом шли мысли про вольно, долго и по возможности счастливо.

Колёса кареты в очередной раз увязли в грязи, нас затрясло так, что я схватилась за край сиденья. Впереди показались старые, побелевшие от дождей и снегов дорожные столбы.

На одной из табличек красовалась надпись «Грашито».

Это воодушевило. Недолго осталось болтаться.

А дождь усиливался. Возница накинул на себя дорожный плащ, закрыв голову.

Но радовалась я рано. Грашито показалось только к вечеру. Вырвавшаяся из-под колёс кареты грязь волной окатила дорожный столб.

Высунувшись, я пыталась рассмотреть, что же там впереди нас ждёт.

Лошади, фыркая, бежали по размытой глине.

На дальний черный лес опускались первые сумерки, и от этого картина веселее не выглядела.

Мы миновали очередное поле и медленно спускались с холма.

Перед моим взором наконец-то выросла деревня. Прижимая к себе Маруську, я невольно морщилась, разглядывая дома. В глаза бросился странный контраст. В центре избы казались крепкими и добротными, ровные высокие заборы, деревья раскидистые. Но окраина — покосившиеся явно нежилые хибары, которые по-хорошему давно пора было снести. Заросшие колючим кустарником дворы. Расшатанные трухлявые штакетники.

— Эти места война хорошо задела, — прокричал мне возница. — Много здесь от рук тёмных полегло баб и детей. Но возрождается потихоньку край, правда, сложно им очень.

— Война? — Я уловила главное. — А кто же с кем воевал?

— Так, графиня, известное дело. Светлые маги с тёмным отребьем. Вы чего это такие глупые вопросы задаёте?

— И правда, — я недовольно цокнула. — Чего это я.

— Я б, хозяюшка, если бы не видел перед собой лицо ваше, подумал бы, что подменили вас. Уж не знаю как, леди Верен, но не может человек вот так вдруг нрав сменить. И ведь не играете вы. Даже взгляд иной. Жесты.

Я усмехнулась.

— А я ведь до сих пор имя твоё не спросила, уважаемый. Но я ведь его знала?

— Нет, хозяюшка, вас такие мелочи никогда не заботили. Грамиль я. Возница Грамиль.

— Ну, будем знакомы, уважаемый Грамиль. Я надеюсь, что свидимся с вами ещё, но прошу, вот эти ваши наблюдения вы никому не рассказывайте.

— Дык, а кому говорить-то? Да и зачем. Но, может, и вы мне имя-то своё скажете?

Услышав вопрос, я взглянула на Марусю.

— Лучше пусть в друзьях у нас ходит, мяу, а от правды той худо нам не будет, — промурлыкала она, и я не могла с ней не согласиться.

— Вера, — прокричала ему. — Меня звать Верой.

— Хех, — возница рассмеялся. — Так вот слушай, Вера, в землях этих жестокие битвы были. Многие деревни начисто стёрли огнём. Где-то жителей проредили. И не только светлые страдали, но и тёмные. Всем досталось. Вот потому и знать здесь без особого уважения. Имя родовое вас не спасёт. Здесь по поступкам человека судят.

Я быстро уловила, к чему он клонит. А умный старичок оказался.

— То есть, если я намерена навсегда здесь остаться, то меньше гонору, а больше дел? — прокричала, выглядывая в окно.

— Так и есть, — он закивал. — Так и есть, хозяюшка. Хорошая ты, настоящая светлая. Вот за это и держись. Профессии-то хоть обучена?

— Обижаешь, Грамиль, опыт хороший.

— Ну и хвала богам. И всё же чудные дела делаются. Чудные.

Он больше ни о чём не спрашивал, да и у меня желания рассказывать не было.

Мы въехали в деревню. По дороге нам попался высоченный молодой охотник в чёрной куртке. Услышав грохот кареты, он обернулся и сделал шаг к обочине. Прищурился, нехорошо так.

Красивый мужчина — мелькнула мысль, и мы поехали дальше.

...Дом старосты долго искать не пришлось. Он стоял на центральной улице, чуть не доезжая до главной площади, на которой городили торговые лавки мужики.

У высокого забора стоял мужик в годах с озером на макушке. Полный, со спутанной бородой. Завидев нас, он вышел на дорогу и деловито сложил руки на груди.