— Да помню я, помню. Но не о том. Голову боги не ради красивых шляпок дают, ею ещё и думать надо. Она сама пошла на глупость, её магия молчала, потому как мысленно Верен понимала, что эта дрянь попадёт в её организм и она заснёт. Всё безопасно. Поэтому дар и не сработал. А ты слушай меня и запоминай на будущее.

— Ну знаешь, — я возмутилась. — Я бы такую дурость никогда не совершила. Но да. О покойниках...

Кошка фыркнула, поднялась на лапы и прогнулась в спине, задирая хвост трубой.

— И что мы будем делать? — Нет, я всё не могла успокоиться.

— Ну как что, хозяюшка. Пользоваться полученным даром на вторую жизнь по полной, и так тут непонятно чего хвост накручиваем.

— Да как-то не по-человечески получится. — Я указала на тело Верен.

— Да не по-человечески, но вполне по-кошачьи. Твоё дело — стоять, не шевелиться и не отвлекать меня глупостями. Как же оно там делается, — промурчала она себе под нос.

Подойдя вплотную к телу Верен, Маруся ткнулась в её руку носом и сделала шаг назад. Я замерла и перестала дышать, дискомфорта при этом совершенно не испытывала. Сначала вроде ничего не происходило, и кошка моя выглядела озадаченно.

— Да там же всё просто, — бурчала она, дёргая хвостом. — А если так...

Она снова проехалась носом по плечу девушки и отпрыгнула, за ней потянулась нежная, словно паутинка, серебряная нить. На мордочке моей любимицы появился триумф.

Не теряя времени, она принялась вытягивать эти странные плетения. Комната наполнилась мелодичным звоном колокольчиков. Я не сразу поняла, откуда исходит этот прекрасный чистый звук, но стоило сверкающим паутинкам дёрнуться, как он усиливался.

Любопытство просто сжирало. Я понимала, что происходило нечто особенное, но что именно?

Тем временем Маруська старалась вовсю. Схватив нить зубами, она осторожно подтянула её ко мне. Обежала вокруг, обматывая ею, и в довершение ещё и встала на задние лапы, уперевшись в мои колени, и закрепила это безобразие на пальцах руки.

— Не шевелись, — шикнула на меня, как только я собралась уцепиться за паутинку.

Я снова превратилась в истукана, и ритуал продолжился. Меня буквально, как ёлку, обвешивали этими нитями. Преимущественно, конечно, в нижней части, но, быстро смекнув, что и как, Маруська запрыгнула на стол, и наряжание меня продолжилось. Вокруг всё звенело колокольчиками. И чем больше становилось нитей, тем тяжелее мне было парить в воздухе. В итоге я и вовсе опустилась на толстый ковёр, да так, что, кажется, стопы в полу увязли.

А Маруська знай себе все эти нити из тела Верен тянула. И так жутко становилось.

— Это вообще что? — спросила почему-то шёпотом.

— Меньше знаешь, хозяюшка...

— Крепче спишь, да?

— Э, нет, валерьянки меньше хочется лакать, мяу.

— Ну тоже верно. — Я пожала плечами, и тут же ниточка слетела с руки.

Замерев, я нарвалась на строгий взгляд кошачьих глаз.

Замолчав, снова вытянулась.

И вдруг тело Верен охватило зелёное пламя, она буквально вспыхнула, как факел; я попыталась отскочить, но нити сжались, буквально спеленав и обездвижив. Покойница медленно поднималась с ковра и разворачивалась ко мне. Её руки поднялись и потянулись, как будто она хотела меня обнять. Открыв рот, я попыталась заголосить, но не смогла выдавить из себя ни звука.

Вот так страшно мне не было даже в парке, когда я умирала.

Мёртвая девушка сжимала меня в тисках, я сопротивлялась, нити звенели.

— Спокойно, Вера, — услышала я Маруську.

Но ответить не смогла, меня словно затягивало в тело. Высвободив руку, я потянулась к своей кошке.

— А ты, — прохрипела из последних сил. — Я без тебя не хочу.

Она что-то ответила, но я уже не разобрала.

Серебряные нити дёрнули сильнее, зелёное пламя сомкнулось вокруг меня. Комната поплыла перед глазами, свет вспыхнул обжигающим белым. А после — тишина.

Глава 21

Сознание вернулось резко. Так, словно меня вытолкнули из глубокой холодной воды на песчаный берег. Несколько раз моргнув, сообразила, что лежу на толстом ковре и смотрю в потолок.

«Красивая лепнина» — мелькнула ну совсем уж идиотская мысль.

Сжала и разжала веки и попыталась повернуть голову. Виски сдавило, да так резко, что слёзы на глазах проступили. Ахнув, задержала дыхание и только в следующее мгновение поняла, что снова дышу.

Моё сердце билось, отдавая в уши, но при этом я не испытывала привычную боль в груди. Во рту присутствовала горечь, но оно и понятно, учитывая, что там Верен на язык накапала. От этой пакости даже горло саднило.

Я очень надеялась, что не впаду в сладкий сон, как она себе предрекала. Вот уж чего не надо.

Прислушавшись к телу, старалась выяснить, всё ли со мной нормально. Попыталась пошевелить рукой — получилось. Конечности меня не подводили. Да и вообще было ощущение, что я в родном теле.