Она старалась наполнять пипетку медленнее, но у неё никак не выходило добиться именно одной капли. Она раздражалась и начинала психовать сильнее, отчего только хуже выходило.

— Ладно, просто капну всего одну капельку. — Она поднялась. — Резко усну. Все испугаются. Дураки. Они же все идиоты. Папенька расплачется и умолять начнёт простить. Сам вылечит, если понадобится. А свою блаженную вышвырнет в канаву, где ей и место. Это мой дом!

— Ой, дура. Маруся, давай её огреем чем-нибудь тяжёлым, — предложила я от всего сердца.

Маруся приподнялась и сделала шаг к ней.

— Мяу. Да тут и так одна извилина в голове, и та уши соединяет. А ну мы врежем, она порвётся, уши да и отвалятся? — Её хвост заходил из стороны в сторону.

— Всего одну каплю. — Верен поднесла пипетку ко рту. Её пальцы дрожали, когда она давила на кончик. Медленно и осторожно.

Кошачий душераздирающий ор сотряс пространство.

— Ты, дурак, кошку кухарки телегой переехал! — прогремело ещё громче с улицы.

Верен вздрогнула от неожиданности и нажала сильнее. Пипетка коснулась её губ, и жидкость сорвалась не каплей, а тонкой тёмной дорожкой, попадая ей на язык. Она отшатнулась и широко распахнула глаза. Попыталась сплюнуть, но не вышло. Её тело охватило зелёное пламя, она горела, хватаясь за горло.

— Маруся! — взвизгнула и я.

— Что-то не так! Ой, что-то не так! — Моя кошка металась по столу.

Верен пошатнулась и упала, повалив стул, стоящий рядом с ней. Её лицо застыло бледной испуганной маской.

Но на этом всё не закончилось. Через мгновение над телом проступила серая грязная душа. Девушка таращилась на себя с полным непониманием.

— Я... я настой перепутала, — прошептала она испуганно. — Я хотела только заснуть на полчаса. Чтобы они испугались...

Я сглотнула. Вроде и сама виновата, но ещё жальче её стало.

Она подняла голову и увидела меня. Открыла рот и вздрогнула. Пол прямо под её телом начал стремительно чернеть, образуя червоточину. От неё потянуло сыростью и запахом сладкой гнили. Я поморщилась, закрывая нос руками. Маруська вдруг прыгнула в мои руки, я едва успела её поймать и прижать к себе. При этом она шипела так, что до дрожи пробирало. Из червоточины полезли извивающиеся шипастые лианы, но тянулись они не ко мне, а к Верен, оплетая её и не давая ни малейшего шанса выпутаться.

Она верещала и пыталась отодрать их от себя.

— Я не хотела! — верещала она в ужасе. — Это был розыгрыш. Всего лишь розыгрыш. Нет!

Брешь в полу раскрылась шире. Тьма затягивала душу Верен, словно раздирая её на части. Меня же от страха словно парализовало. Даже дышать перестала, опасаясь лишним звуком привлечь к себе внимание. Но то я. А Маруська шипела, пока червоточина не схлопнулась абсолютно без звука.

На ковре лежало только лишь бледное тело Верен.

Глава 20

Глава 7 Добро пожаловать в новую жизнь

Я в ужасе смотрела на своего мёртвого двойника и никак не могла унять эмоции. С трудом сделала, по сути, ненужный вдох и выдох и покосилась на столик, на котором всё так же лежал почти пустой бутылёк: его густое, приторно смердящее карамелью тёмное содержимое продолжало медленно растекаться по гладкой поверхности.

— Мы ведь и правда не могли ничего сделать? — произнесла едва слышно.

— Только спровоцировать, чтобы и нас уволокли туда же. — Маруська пришла в себя куда быстрее меня.

Выгнувшись, она высвободилась из моих объятий и спрыгнула на пол. Обошла Верен по кругу и уселась пушистым задом на толстый ковёр, скрутив вокруг своих лап призрачный хвост.

— Ну, хозяюшка, я так понимаю, это ответ на наш с тобой вопрос — почему именно этот мир. Видимо, суждено ей было. Или, мяу, богов уже достала, такая может.

— Маруська, — одёрнула её, — о покойниках или хорошо...

— Или помолчим. — Её хвост заплясал в нетерпении. — Вспомнить бы, как оно вообще делается. У меня же, Вера, кроме тебя, никогда и не было привязанностей. Но... Всё бывает в первый раз.

Этот шерстяной философ поднялся и снова прошёлся вокруг бледной девушки. Я и сама невольно рассматривала её. Полуоткрытые губы, остекленевшие глаза, в которых застыл испуг, волосы красивой шёлковой волной вокруг головы.

Неужели я такая красивая? — мелькнула мысль.

Да, неуместная, может, немного кощунственная, но что уж.

Над ладонью Верен внезапно появился маленький зелёный огонёк. Это навело на весьма закономерный вопрос:

— Марусь, но раз она целитель, то как она так? Разве магия не должна была её уберечь?

Маруська фыркнула и снова уселась у плеча покойницы. Прищурилась по-кошачьи так хитро. Меня всё мучила мысль: а действительно ли, она не знала, что тело скоро освободится, и для неё это так же внезапно? Но спрашивать не стала.

Какая теперь разница, всё равно мы Верен совершенно ничем помочь не могли.

— Понимаешь, Вера, целители сильны, это магия высшего ранга, но они не бессмертны. Особенно если вот так непроходимо глупы.

— Маруся, — протянула я. — О покойниках или...