— Можно подумать, этот самый предок мог предположить, что его сколько там правнучку отправят в сельскую глушь крестьянское отребье из утроб вынимать. Может, тебе, папочка, и привычно общение с разорившимся отребьем, а мне...

— Закрой рот. — Мужчину заметно затрясло.

Нет, ну если разговор продолжится вот так, то мужчину удар хватит.

— Орлау всегда славились лояльным отношением к простому народу. Всегда! В нашем роду есть случаи мезальянса, когда юноши и девушки выбирали жён и мужей ниже по положению, и никогда... Никогда они не сталкивались с непониманием в семье. Но ты... ты, Верена.

— Ах, папочка, так ты, снюхавшись с этой бродяжкой, просто традиции соблюдал! — Она захохотала громче.

— Не, Марусь, я бы её своими руками в тот вот мир Нави запихала. Ну мерзавка же, — зашипела уже я.

— Что есть, то есть. — Моя котейка, удобно устроившись у меня на руках, так же внимательно следила за разыгравшимся скандалом. — Словно мамашу твою перед собой вижу.

— Вот-вот. — Я закивала.

Между тем дочь и отец снова прожигали друг друга взглядами. Но отец, усмехнувшись, откинул голову на спинку кресла и странно расслабился, словно принял некое решение.

— Что же, даже хорошо, что ты сама завела об этом разговор, Верена. Да, у меня есть женщина. Любимая женщина, которую я тебе оскорблять не позволю. Твоя мать, моя Жанет, умерла десять лет назад. Я выдержал длительный траур, но моя жизнь продолжается, и я имею право на счастье. Ты выросла и вполне можешь дальше строить свою судьбу самостоятельно. Образование получила, а теперь будь любезна отправиться туда, куда указал тебе распределительный артефакт. Пора стать взрослой!

Девушка молчала. Её взгляд пылал неприкрытой ненавистью. Но я совершенно не видела причин для этого чувства. Её отец хоть и обладал ярким взрывным темпераментом, но говорил вполне адекватные вещи. Он её вырастил, дал всё, что положено, и теперь имеет право строить свою жизнь.

Имеет полное на то моральное право.

— Она не войдёт в этот дом, — прошипела Верена.

— Я сам буду решать, кто в него войдёт, а кто нет. Твои детские капризы больше на меня не действуют. Я ими сыт по горло. И ещё, — лорд Орлау выдержал паузу, — я баллотируюсь в градоначальники. И мне нужен правильный образ. Человек долга, служения и заботы о простом народе. Так что, дочь моя, я не буду вмешиваться в твоё распределение. Куда послали, туда и поедешь наравне с простыми девушками. Село? Ну что же, покажешь, какая ты самостоятельная. Я уже подписал согласие на твою первую должность. Место там и правда глухое: целители, травники и повитухи требуются. Можешь собирать вещи, отъезд завтра утром. Карету сейчас начнут снаряжать.

— Ты не посмеешь! — Её голос походил на шипение змеи. — Только посмей повторить своё решение, папенька, и ты пожалеешь. Я останусь работать в городском лекарском доме. На должности. Я графиня, и мне не пристало в крови и прочей мерзости руки пачкать.

Он выдохнул и уставился на неё не мигая тяжёлым взглядом.

— Иди и собирай вещи, Верена, иначе это сделают за тебя. А на рассвете или сама пойдёшь, или тебя выпроводят. Но ты уезжаешь на год в Грашито на должность сельской повитухи. А вот после твоего возвращения можешь идти с женихом в храм и устраивать свою жизнь так, как твоей душе угодно.

— Хорошо он её построил, — пробормотала я, гладя Маруську. — Вот чего мне всегда не хватало — его твёрдости.

— Да такую паразитку только по большой родительской любви и вырастишь, — согласилась она со мной. — Но, думается, так просто она не сдастся.

— Марусь, а почему нас с тобой вообще сюда вынесло? — Меня всё время терзал один и тот же вопрос.

— Хозяюшка, тут я не больше твоего знаю. Куда боги указали, туда и явились. А дальше нам остаётся только наблюдать и полагаться на их волю и судьбу.

— Ясно, что ничего не ясно, — кивнула я.

— А что же ты сделаешь, папенька, если я всё же не выполню твою волю? Выпроводят меня? Так ты что же, родную и, — она высокомерно усмехнулась, — единственную дочь за ворота дома вышвырнешь?

— Ну... — Он развёл руками. — У тебя есть два варианта, Верена. Первый: завтра утром ты садишься в экипаж и едешь в Грашито. Отрабатываешь положенный срок, ведёшь себя достойно, не позоришь наш род и возвращаешься через год к свадьбе. Это мы с тобой уже обсудили.

— Или? — взвизгнула она от нетерпения.

— Или, моя дорогая дочь, я официально отрекаюсь от тебя, лишаю содержания, имени и наследства. Далее — академия лишает тебя права практики за нарушение обязательств. После этого жених, разумеется, откажется от брака с девушкой без положения. А уж тогда тебе и Грашито за милое сердцу место сойдёт.

Верена побледнела.

— Ты не посмеешь! — Голос её сорвался.

— Проверишь? — Граф Орлау приподнял широкую светлую бровь.

Глава 18

В комнате стало тихо, только слышалось, как трещит в камине огонь, облизывая сухие дрова.

— Вот и поговорили, — не удержалась я. — За что боролась, на то и напоролась.