Там был привычный мне мир. Город. Плоские крыши панельных пятиэтажек. Шёл дождь, а мы буквально шагали по радуге.

— Где хочешь, там и ходишь, — шепнула я.

— Боги любят кошек, Вера. Нам открыты все двери в любой мир, какой только можешь себе представить.

— Без деревьев, драконов и... — я запамятовала, что там было ещё.

— Неважно, чего там не будет, — Маруська зыркнула на меня с хитрым прищуром. — Главное, что там появимся мы.

Она остановилась и села, хвост нервно смёл с дороги позёмку снега. Покрутив головой, она вновь поднялась и свернула направо. Я за ней, не отставая.

Метель усилилась, и мир под нами исчез.

— Марусь, — позвала я свою любимицу, боясь потерять её из виду.

— Всё хорошо, хозяюшка, — её голос звучал прямо подо мной. — На руки меня возьми, чтобы спокойнее тебе было.

Дважды повторять не пришлось, я наклонилась и легко нашла свою пушистую любимицу. Подняла её и прижала к себе, обнимая.

— А теперь смотри моими глазами, Вера, и поспешим.

Я кивнула и прибавила шаг. Нет, метель никуда не делась, но теперь снег словно пролетал мимо, огибая нас. Дорога растраивалась, впереди мелькали картинками пейзажи. Ревели невиданные чудовища, плескались океаны, заходясь огромными волнами. Я сворачивала на свободный путь и продолжала двигаться вперёд. Перед нами открывались всё новые и новые миры.

— И часто вы вот так людей водите? — спросила растерянно.

— Нет, Вера. Хозяев много, но любим по-настоящему мы лишь одного. Его и храним. Возвращаемся к нему раз за разом котёнком, так и жизнь проживаем рядом. А после смерти плывем на лодке с ним по той самой реке в новую жизнь.

— Но мы не на реке? — напомнила я.

— Потому что жизнь свою ты не прожила. Счастья не узнала. Любви. Ты заслуживаешь второго шанса, вот я и веду тебя дорогой тех, кого любят кошки.

Обдумав её слова, я погладила свою любимицу между ушек и услышала такое родное тёплое мурчание.

— Спасибо, милая, — тихо пробормотала. — С тобой я готова на любую дорогу ступить.

А между тем наша заснеженная тропинка сужалась. От неё отходили отдельные пути. И их было невозможное множество. Города, деревни, лесные равнины, засеянные поля... Люди, животные. Сбоку мелькнула битва.

Я отшатнулась. Вот уж чего не хотелось.

Снег хрустел громче. Я спешила вперёд, подгоняемая страхом. И тут мелькнула знакомая картина. Нет, не то чтобы я это уже видела, но мне хотя бы было понятно происходящее. Большое помещение, парты, расставленные как в амфитеатре. В центре столы, за ними сидели пожилые мужчины в мантиях.

Они с важным видом разглядывали стоящих перед собой студентов. Но самое главное, я смогла разглядеть картины на стенах аудитории. Анатомическое строение человека. Этапы развития младенца. Правила проведения родов. Были и странности, конечно, например, на одном из плакатов молодая женщина в сером платье и в фартуке водила над лежащей на лавке явно беременной женщиной руками, с которых срывалось зелёное пламя. Оно опоясывало живот роженицы, при этом явно совершались некие манипуляции. В общем, что-то мне непонятное.

— Вот и нашли то, что нужно, — мяукнула Маруся и, высвободившись из моих объятий, спрыгнула на тропинку, которая тут же растаяла и превратилась в дощатый пол этой самой аудитории.

Глава 13

Осмотревшись, я сообразила, что мы попали на некое мероприятие. Не торжественное, но... Я нахмурилась. За столом явно сидела комиссия, состоящая из учёных светил, все в любопытных мантиях. А перед ними — с два десятка юных девушек. Все улыбались, кроме одной, стоящей в первом ряду. Её лицо было перекошено злостью.

Я приподняла бровь. Признаться, впервые видела себя такой.

Да я словно в зеркало смотрелась. Тот же светлый оттенок волос, ближе к пшеничному. Серые глаза. Вот только моя копия явно была несколько моложе и кротостью характера похвастаться не могла.

— Маруся-а-а, — мой голос невольно сорвался на высокие ноты. — Кажется, здесь я уже есть.

— Спокойно, Вера, — моя хвостатая с таким же любопытством рассматривала моего двойника, а между тем в аудитории разыгрывался нешуточный скандал.

Я, ну то есть та другая я, весьма нагло выдвинулась вперёд. Светло-голубая юбка, доходящая до щиколоток, покачивалась от виляния бёдер. Талия затянута в корсаж, отчего наша с ней двоечка в груди выглядела на крепкую троечку. Уперев руки в бока, она важно вскинула голову. В свете свечей на воротнике её белой блузки сверкнула серебряная булавка, изображающая цветок. Он напомнил мне ромашку.

— Вы, кажется, не понимаете, кому вручили это, лорды, — она вытянула перед собой руку со свитком.

За её спиной тихо захихикали девушки, но она даже виду не подала, что услышала. Только нос выше задрала, при этом ни один волосок из её идеальной сложной причёски не сдвинулся.