— Да не бывает у нас такого, — ответила ей коллега.

Я же смотрела в центр воронки и не могла отвести взгляд. Там мелькали кадры сотен миров. Разных: от привычных гор, равнин и городов до чего-то абсолютно нереального, не поддающегося описанию.

— Это так красиво... — прошептала.

Передо мной расстелилось бескрайнее море, сливающееся с небом, а через мгновение — чёрный лес, а прямо по опушке шагало гигантское дерево. Огромная птица взмыла вверх, утаскивая в когтях корову. А в следующем мире — деревня с красивыми черепичными крышами.

— А вот есть, чтобы и деревня, и море, но без дерева и птиц? — не удержалась я от вопроса, рассматривая уже горы, над которыми летел настоящий дракон.

— И вот без этих ящериц, — сделала ещё одно уточнение.

За спиной раздался вскрик. До боли знакомый. Я резко обернулась. У поста стояла мама. Она выглядела странно: выпучив глаза и прижав свою сумку к боку, таращилась на всё ту же высокую пожилую докторицу, не мигая.

Лёша, пошатнувшись, сделал шаг назад. И медленно убрал телефон в карман.

— Как умерла? — завопила мать на весь коридор. — Да вы что, шутки шутите? Что значит умерла! А похороны... Откуда брать деньги на похороны?

— Мама, — резко оборвал её брат, впервые на моей памяти действительно повысив голос. — Что произошло? — он перевёл взгляд на врача.

— Мы ничего не смогли сделать. Удивительно, как она вообще эти несколько дней ходила. Её сердце...

— Не нужно, я всё равно ничего в этом не понимаю, — его плечи опустились.

— Что ты не понимаешь? Знаешь, сколько стоят похороны? Да кто оплатит...

— Я оплачу! Ты совсем уже! — Он снова прикрикнул на неё. — А после продаём квартиру и разъезжаемся. Я тебе не сестра, меня ты в гроб не загонишь. Я насмотрелся на Веру, и жаль, что так и не вмешался. Сестра у меня была что надо! Но то же самое, что с ней, со мной тебе не провернуть. Не позволю! — Он отвернулся от опешившей матери и шагнул к врачу. — Нужны ведь какие-то документы. Когда и как забрать сестру?

А у меня даже какое-то уважение к нему проснулось. Нет, ну дармоед, конечно, но, оказывается, характер там есть. И довольно решительный. Мама замучается из него пытаться хоть каплю крови сцедить, он ей быстро иную диету пропишет.

И мне нужно было смелее быть. Урок я усвоила.

Глава 12

— Вера, — Маруся окликнула меня.

Встрепенувшись, я поспешила к ней. В этой жизни меня больше ничего не держало. Я понимала, что там, в отделении, в одном из залов сейчас белой простынёй накрывают моё тело. Врачи молчат. На их лицах нет эмоций, потому что так надо.

А завтра сообщат на моей работе. Оля расплачется. Стало как-то горько, она была замечательной подругой. Столько о растениях знала, на фармацевта мечтала поступить, но родители отправили на лечебное дело.

— Ты чего, хозяюшка? — Маруська не сводила с меня зелёных глаз.

— Ольгу вспомнила, — честно призналась.

— Оставь. У неё своя судьба. И у тебя своя.

Она подошла к червоточине и остановилась на самом краю. Там, в глубине воронки, мелькнуло несколько городских пейзажей, и вдруг всё развеялось туманом, и появилась длинная белоснежная дорога.

Повеяло холодом, и из прохода повалил самый настоящий снег.

— Почему там зима? — я остановилась рядом со своей кошкой.

— Потому что зима — это смерть, хозяюшка. Это обитель Морены, она пропустит нас через свои тропинки. Не бойся ничего.

— И как же называется это место? — на мой нос приземлились снежинки, но таять не спешили.

— Навь, Вера. Но ты здесь не задержишься. Готова?

Услышав вопрос, я просто кивнула.

Она первой вошла в червоточину и ступила на снежную дорогу. После неё оставались забавные следы лап. Боясь отстать и снова потерять её, я поспешила следом.

Под ногами мягко хрустел наст. Сбоку протекала глубокая чёрная река с крутыми берегами. Мы шли параллельно, и всё же вода невольно притягивала взор. Ни волн, ни всплесков. Даже направление течения было невозможно определить.

— Это грань, — Маруся заметила мой интерес. — За той рекой мир живых.

— Но мы прошли через брешь, — напомнила я.

— Ну так я кошка. Как хочу, так и хожу, — я готова была поклясться, что кто-то пушистый горделиво хвалится.

Её хвостик дёрнулся, и она свернула. Дорога тут же поменяла своё направление. Чем больше я присматривалась, тем отчётливее видела, что не одной Маруси здесь следы. Но все принадлежали животным.

Снова выдохнув по привычке, обнаружила облачко пара. Прислушалась к себе, и вдруг стало холодно. Но стоило расслабиться, и это чувство ушло.

— Вера, серьёзнее, — одёрнула меня Маруська.

— Да брось, хвостик мой. Но это так странно. Значит, это вроде как река мёртвых? — уточнила, указав на берег.

— Да, и приближаться к ней не стоит.

— Но мы с тобой идём по снежной тропинке, а под нами... — я взглянула вниз и обомлела.