— Мамаша её родная умерла во время родов. Сердце не выдержало, — услышав такое, я застыла призрачным изваянием. — Муж нагулял ребёнка. Разводиться со мной собрался ради этой... Но она умерла. Вот он и прибежал ко мне с ней на руках. А что было делать? Приняла его нагулёныша. Документы потом через знакомых подправили, чтобы без позора и лишних разговоров. Меня матерью вписали. Я её вырастила как свою, хотя никто меня не спрашивал, хочу я этого или нет. А она... неблагодарная!

Я посмотрела на Марусю.

— Она врёт, — промурлыкала она. — Слышала я этот разговор, тебя не было, родители ругались за три дня до смерти хозяина. Сама она прибежала к нему. Стала говорить, что девочке мать нужна. Что он один не справится, а женщина на мужика с прицепом и не глянет. Ей нужны были его деньги. Вот он и вернулся к ней. Ради тебя, Вера. А она вот так обманула. И его сгубила, и тебя.

Я закрыла лицо рукой, испытывая, как ни странно, облегчение. Теперь мне понятно стало, почему мать так ужасно относилась ко мне. Почему пила из меня соки, словно вампир.

Отыгрывалась за то, что отец посмел полюбить другую.

— Пора делать выбор, Вера, мяу, — Маруся сложила лапы на моём плече. — Ты можешь остаться здесь. Придёшь в себя, будешь лечиться... Но долго не проживёшь. Изведёт она тебя, а меня рядом уже не будет...

— Или? — первый вариант мне сразу не понравился.

— Или уходишь со мной, хозяюшка, — промурлыкала она тише. — За вторым шансом на счастливую жизнь. Не обещаю, что будет легко. Но мы будем снова вместе и опять до самого конца. Я стану твоим хранителем. Выбирай.

Я взглянула на мать, потом на брата, который снова уткнулся в свой телефон, откуда ему было всё известно, даже не думала. Сидя в своей комнате днями, наверное, и не то слышал.

— Уходим, Марусенька, — уверенно произнесла. — С тобой хоть куда.

Глава 11

Глава 4 Дорога для тех, кого любят кошки

Маруська важно семенила лапками по плитке больничного коридора. Маленькая серая кошечка, которая до самой старости оставалась похожей на котёнка. Её хвост, как и всегда, стоял трубой и забавно извивался в такт шагам.

Я плыла за ней, по привычке передвигая ногами. Всё ещё не могла принять своё состояние. Всё чудилось, что болит в груди, отдавая в руку, пыталась дышать и раздувать ноздри. Подняв руку, даже нос почесала. Зачем? Ну не могут же призраки простывать.

А вот эта мысль смутила. Эмоции мои притупились, но умирать я была не готова. Правда, и мысль, что останусь здесь, не допускала.

Всё, что оставалось, — довериться маленькой важной кошке, роднее которой у меня и не было никого. А коридор всё тянулся каким-то бесконечным белым рукавом. Мимо проходили женщины и мужчины в медицинских костюмах.

На работу завтра не идти — мелькнула мысль.

И я огорчилась. Потому что профессию свою действительно любила. Суеты родильного отделения мне будет не хватать, но вот по заполнению бумажек явно не соскучусь.

Передо мной замерла женщина с собранными под шапочку волосами. Она явно вышла из отделения реанимации. Подойдя к кулеру, она набрала в одноразовый стакан воды и выпила всё разом.

Я выдохнула, но не почувствовала потока воздуха. В груди исчезли фантомные боли, и стало так легко. Ноги медленно отрывались от пола, и не нужно было больше ими передвигать, чтобы идти. Но при этом меня тянуло следом за кошкой, ну будто на привязи. Чудно.

Раскачиваясь в воздухе, я поднималась всё выше и уже серьёзно опасалась через потолок попасть в отделение выше этажом.

— Маруська, — позвала я, косясь на лампу, к которой стремительно приближалась.

Моя хвостатая остановилась и обернулась на меня. Зыркнула своими зелёными глазищами. Дёрнула сначала ушами, потом нервно хвостом. И я замерла, проехав макушкой по лампе.

— Нет, ну всегда была такой серьёзной девицей, ты чего это, хозяюшка? — промявкала она, сев на пушистый зад.

— Прости, Маруська, но опыта пребывания в виде духа не имею, — развела руками. — Чего меня вообще туда так настойчиво тянет?

— Так гинекологическое отделение, — я была готова поклясться, что кошка улыбнулась. — Наверное, не наработалась ещё.

— Вот на больное не дави, — возмутилась, почувствовав, что меня снова притягивает к полу. — Столько лет старательно училась. Так стремилась в наш роддом попасть. Ты не представляешь, Маруська, какую радость испытываешь, когда берёшь маленького на руки, видишь счастье в глазах матери. Особенно если ребёнок желанный. Или робкое волнение и растерянность молодых неопытных мам. А теперь выходит, что всё... Обидно, — честно призналась.

— Да не спеши отчаиваться, Верочка, — она тряхнула хвостом. — А сейчас идём и не задерживайся. А вот и дверь.

Она посеменила вперёд. Я, подняв взгляд, буквально уронила челюсть. Прямо посередине бесконечного коридора, ведущего в отделение с надписью «Реанимация», медленно раскрывалась червоточина. Сначала как штрих в пространстве. Клякса, от которой во все стороны расходились нити. Это выглядело и страшно, и так волнительно.

Брешь становилась всё больше. Она ширилась, превращаясь в воронку. Этакая чёрная дыра, но размером с мой рост, ну, может, чуть больше.

В воздухе ощущалось нарастающее напряжение. Лампы замигали, и проходящие мимо санитарки остановились и задрали головы.

— Перепад напряжения, что ли? — спросила одна вторую.