Я не знаю, куда деть руки. Я хочу прикасаться к нему, очень хочу… но еще больше я хочу чувствовать его прикосновения. Испытать удовольствие, которое доставила себе не я сама. Я просто не знаю, как озвучить это – как попросить о том, чего хочу.

— Это мне тоже нравится, — шепчу я.

Я переношу вес вперед, так что сижу уже не столько на его коленях, сколько на бедрах. На его паху. Я чувствую, как его возбуждение давит на мое лоно – толстая твердая выпуклость за холодным металлом молнии. Я смотрю ему в глаза, ничего не скрывая. Ни своих страхов, ни, тем более, своей потребности.

Его руки снова ложатся на мои бедра, замирают, сжимают их, большие пальцы впиваются в нежную кожу чуть выше пояса моих стрингов. У меня перехватывает дыхание, я хочу, чтобы его прикосновения стали более настойчивыми.

Так и происходит, только не там, где я думала.

Ной расстегивает пуговицу, и фланелевая рубашка распахивается, обнажая верхнюю часть моей груди. Я кладу руки ему на плечи, провожу пальцами вниз по его груди. Мой взгляд опускается к его животу, к пуговице на ширинке, и я задаюсь вопросом, хватит ли мне смелости опуститься туда.

Пока не знаю.

Он расстегивает еще одну пуговицу, и теперь рубашку держат только две. Еще одна. Я смотрю ему в глаза, с трудом сглатываю и стараюсь не задыхаться от отчаянного страха, пока он расстегивает последнюю пуговицу. Он обхватывает ладонями мою шею под завесой блестящих черных волос. Его взгляд задает вопрос, и я отвечаю на него, прижимаясь к нему, обвивая руками его шею и касаясь его губ своими.

Из его груди вырывается тихий, мягкий звук – нечто среднее между вздохом и стоном. Это невероятно эротично.

Его язык нежно проникает в мой рот, и я отвечаю на его стон пронзительным вдохом. Я наклоняюсь в одну сторону, он – в другую, поцелуй становится глубже, наши губы сливаются, языки переплетаются.

Ной просовывает пальцы под рубашку на моих плечах, проводит ими по шее до ключиц и слегка оттягивает ткань назад. Я зарываюсь руками в его волосы и веду плечами, позволяя рубашке соскользнуть. Высвобождаю одну руку, затем вторую.

И вот так просто я снова обнажена, если не считать стрингов.

Ной обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется и целует меня с такой страстью, что я не могу в это поверить.

А потом он отстраняется. Его взгляд прикован к моей груди.

— Блядь, какая ты красивая.

Я густо краснею, щеки горят.

— Ной.

— Так и есть. — Его взгляд несколько раз перебегает от моих глаз к груди, словно он хочет установить зрительный контакт, но никак не может оторваться от моих форм; честно говоря, мне нравится, что он не может перестать смотреть. — Это захватывает дух.

— Мне нравится, как ты на меня смотришь, — признаюсь я шепотом. — Очень.

— Я не могу отвести глаз, — бормочет он.

Я беру его руки, лежащие на моих бедрах чуть выше колен, и направляю их к своей груди.

— Тогда не отводи.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я…

Я прикусываю его нижнюю губу, чтобы заставить замолчать, тихо постанывая, когда его руки нежно сжимают мою грудь, и шумно вдыхаю, когда он проводит большими пальцами по моим твердым, чувствительным соскам.

— Ной, уже очень давно никто не смотрел на меня как на объект желания, — шепчу я, подаваясь навстречу его прикосновениям. — Это так приятно, когда на тебя так смотрят. Чувствовать, что тебе нравится то, что ты видишь… это подарок.

— Тогда позволь мне осыпать тебя подарками, — отвечает он, позволяя взгляду скользнуть по моему телу, задерживаясь на груди, спускаясь к животу, к треугольнику алых кружев, потемневшему от моего возбуждения. Когда его глаза останавливаются там, я перестаю дышать, а румянец на щеках обжигает так сильно, что становится больно. Мое сердце трепещет, колотится, грохочет, стучит.

Его руки скользят по моим чувствительным, нежным бокам, снова задерживаются в ложбинках между бедрами – кажется, ему нравится это место. Я и так с трудом дышу, мои вздохи становятся короткими и прерывистыми, а когда его большие пальцы проникают внутрь и скользят по стрингам, я и вовсе перестаю дышать.

— Эй, эй, дыши, милая, — бормочет Ной, уголки его губ приподнимаются в полуухмылке.

Я едва могу сглотнуть из-за спазма в горле.

— С-стараюсь.

— Это поможет? — Он прижимается губами к моим губам.

— Да, — выдыхаю я, и этот ответ звучит скорее как тихий вздох.

Он дразнит меня своими губами, отстраняясь, когда я тянусь к нему, снова и снова, пока я не начинаю жалобно мяукать и не прижимаюсь к нему всем телом, обхватив руками его затылок, чтобы он не мог отстраниться. Мне нужны его поцелуи, чтобы дышать.

Когда я проникаю языком в его рот, он тихо рычит. Его большие пальцы скользят под резинку стрингов, выше, к изгибу бедра.

— Так нормально? — шепчет он.

Я киваю, прижимаясь лбом к его лбу.