— Хотеть чего-то для себя – это нормально, Ной. Чувствовать – нормально. Желать, чтобы тебе было хорошо, – это нормально. — Я слегка прикусываю мочку его уха и шепчу с придыханием: — Позволить мне доставить тебе удовольствие – это нормально, Ной. Как это сделал ты для меня.

— Только если ты… только если ты этого хочешь.

— Хочу. Очень хочу. Я хочу прикасаться к тебе. Хочу сделать тебе приятно. Так же приятно, как ты сделал мне.

Он кивает.

— Я хочу… — Он вздрагивает. — Я этого хочу. Пожалуйста.

Глава 12

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

——————————

НОЙ

Признаться в этом было куда сложнее, чем должно было быть. Я чувствую Тейлор здесь, в этом доме. Это был наш общий дом. Ее больше нет, и я это знаю. Я пытаюсь жить дальше, пытаюсь впустить кого-то другого, как она заставила меня пообещать. Но меня все равно разрывают противоречия, словно я предаю ее, занимаясь всем этим с другой женщиной – да и вообще с кем-либо, не говоря уже о том, чтобы делать это здесь.

Но боже, рядом с Морган я чувствую себя… это сложно описать словами, даже в собственной голове. Словно я снова пацан – озабоченный подросток, который влюбился по уши. Я чувствую себя таким живым, каким не чувствовал уже очень, очень давно.

Месяцы болезни, угасания и смерти Тейлор были невыносимы. Часы казались днями, дни – неделями, а весь процесс от постановки диагноза до смерти ощущался как целая жизнь. Это вытянуло из меня все душевные силы. Выпило до дна. Оставило от меня лишь пустую оболочку, иссохшую и сломленную.

Годами я чувствовал внутри пустоту. Я умею ее прятать, и, кажется, справлялся с этим довольно неплохо. Сомневаюсь, что кто-то, кроме Ноэля, по-настоящему знал, в какой глубокой депрессии я находился и как долго. Где-то через полгода после смерти Тейлор был период в две-три недели, когда я до смерти боялся той тьмы внутри себя, тех жутких мыслей и навязчивых идей, которые отравляли мой разум и душу… именно тогда я с головой ушел в работу, как одержимый, брал восемнадцатичасовые смены, днями напролет спал на станции… Сейчас мне намного лучше, но внутри меня все еще грызет эта пустота.

Да, это тоска по Тейлор, моей лучшей подруге, моей спутнице жизни, моей жене, моей любовнице. Но это нечто большее, и именно это мне тяжело уложить в голове.

Я скучаю не только по Тейлор.

Я скучаю по близости. Скучаю по тому, чтобы смеяться вместе с кем-то, делиться чем-то – едой, шуткой, случайной мыслью, плохим днем или хорошим.

Я скучаю по прикосновениям.

Скучаю по нежной коже и горячим изгибам. Скучаю по скольжению шелковистого бедра по моему. Скучаю по прерывистому дыханию. Скучаю по тихим стонам в темноте.

У меня все это было.

И все исчезло.

Тейлор больше нет, но потребность никуда не делась.

Я все еще здесь, а ее больше нет.

Я не смог ее спасти, даже со всеми пожарными машинами, брандспойтами, инструментами, спасателями и всеми знаниями этого мира.

Ее больше нет, а я здесь – и мои потребности и желания тоже все еще здесь.

Звуки, которые издавала Морган, когда я прикасался к ней? Неизгладимо эротичные. То, как она выгибалась навстречу мне, как цеплялась за меня, скакала на мне, умоляла говорить с ней?

Блядь.

При всей страсти и интенсивности моей сексуальной жизни с Тейлор, мы никогда не были особо разговорчивы в процессе. Вздох, стон, «да» или «о боже» – это конечно. Но грязные словечки? Я попробовал как-то раз, и она просто рассмеялась. Ей показалось это скорее забавным, чем возбуждающим. Я был не против – я любил смеяться вместе с Тейлор больше всего на свете, даже во время секса, и особенно тогда. Она легко смеялась и всегда заставляла меня улыбаться. Но грязные разговоры казались ей просто комичными, поэтому мы исключили их из наших отношений.

Я правда не знаю, что на меня нашло, когда Морган попросила поговорить с ней. Ей нужно было отвлечься от своих мыслей, и я это знал. Я это чувствовал. Инстинкты взяли верх, и мой язык просто развязался.

Хотя, похоже, ей это понравилось.

Даже очень.

Дерьмо, как и мне.

Но теперь позволить Морган прикасаться ко мне? Это совершенно новый этап. Новый страх, с которым нужно столкнуться: как заставить свой мозг перестать сравнивать? Перестать возвращаться к Тейлор, к тому, что мы делали вместе, к тому, как она это делала?

— Эй. — Голос Морган звучит мягко, с придыханием. — Ной?

— Да. — Я стою лицом к стеклу, борясь с самим собой.

Я хочу этого. Я хочу, чтобы мне было хорошо. Хочу ее прикосновений. Хочу выкинуть все из головы. Хочу быть здесь и сейчас. Здесь, с Морган.

Она надавливает мне на плечи, мягко заставляя обернуться. Я поворачиваюсь на месте, прижимаюсь спиной к стеклу – оно обжигающе холодное, и от этого шока по телу пробегает дрожь.

Дрожь сменяется чем-то другим, когда я вижу выражение ее глаз – в них вспыхивает возбуждение, жгучая потребность. Неприкрытое женское восхищение. Сексуальное пресыщение – ленивое, раскаленное добела удовлетворение хорошо ублаженной женщины.

И, блядь, как же это сексуально.

— Эй, — выдыхает она. — Вернулся ко мне?