Я убираю с ее лица густые, непослушные черные волосы. Позволяю рукам скользнуть вниз к ее бедрам, задерживаясь на изгибе, а затем нахожу голую кожу, обхватывая ладонями талию.

— Я никуда не спешу, Морган. Я хочу тебя, но я хочу, чтобы мы были готовы и чтобы нам было комфортно. Никакой паники. Никакого страха. Мне достаточно просто быть с тобой вот так. Здесь, у тебя дома, где угодно. — Я нежно касаюсь ее губ своими. — Я не какой-нибудь нетерпеливый двадцатидвухлетний юнец, Морган. Я умею ждать хорошего. Я умею дождаться нужного момента.

— Господи, Ной. Ты слишком хорош, чтобы быть реальным.

— Вовсе нет. Я пытаюсь… — Я качаю головой и пожимаю плечами. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя не просто желанной, но и чтобы чувствовала уважение к себе. Что бы я к тебе ни испытывал, а чувствую я многое и очень сильно, это… это не…

Ее пальцы касаются моих губ, заставляя замолчать, пока я вслепую спотыкаюсь в попытках подобрать правильные слова.

— Ной. — Ее губы сменяют пальцы. — Кофе.

Я отстраняюсь со смехом.

— Мне нравятся женщины, которые умеют правильно расставлять приоритеты. — Я выпрямляюсь, и она делает то же самое.

— Ну, кофе для меня – приоритет номер один. — Она отталкивает меня назад к столешнице. — Можно я нам налью?

Я пожимаю плечами, указывая на шкафчик над кофеваркой.

— Давай. Сливки в холодильнике.

Примерно через минуту у нас обоих в руках дымящиеся кружки с драгоценным кофе, и мы неловко стоим на кухне, держа их и пристально глядя друг на друга в неуверенности, что делать дальше.

— Глупости какие-то, — ворчу я. — Давай. Присядем.

Я иду к дивану и занимаю свое любимое место – в левом углу, ближе всего к камину; Морган устраивается прямо рядом со мной, бедро к бедру, так уютно, привычно и комфортно. Я поднимаю пульт и покачиваю им в воздухе.

— Ты из тех, кто по утрам смотрит новости?

Она качает головой.

— Не люблю просыпаться и весь день ходить в депрессии, так что нет.

Я фыркаю, поднося кружку к губам.

— Та же история.

Пока мы пьем, Морган то и дело подносит телефон к лицу, разблокирует его, делает паузу, снова блокирует и кладет обратно. В конце концов она делает вид, что собирается швырнуть его через всю комнату.

— Стараюсь тебя не фаббить, но эта чертова штука так и прыгает мне в руки.

— Фаббить? — спрашиваю я.

— Ну, знаешь. Игнорировать человека, с которым находишься, ради телефона. Думаю, это комбинация слов «phone» – телефон, и «snub» – пренебрежение… фаббинг.

— Я никогда раньше такого не слышал, — говорю я, хватая свой телефон с журнального столика. — Но не вижу ничего плохого в том, чтобы вместе попивать кофе и проверять электронную почту, верно?

Морган с облегчением выдыхает.

— Слава богу. Кажется, я запрограммирована смотреть в телефон, когда пью кофе. Печально, я знаю.

Я пожимаю плечами.

— Не печально, просто нормально.

Оказывается, на удивление легко просто сидеть, пить кофе и заниматься телефонными делами вместе. Мы допиваем кофе, наливаем еще, откладываем телефоны в сторону и просто… разговариваем. Это такой разговор, в котором темы плавно перетекают одна в другую, и вы уже не вспомните, о чем говорили пять минут назад, потому что это просто… легко. Естественно.

Наконец, Морган отставляет кружку и поворачивается ко мне на диване, сомкнув колени и положив их мне на бедро.

— Я хотела сказать спасибо… еще раз.

— За что?

Она закатывает глаза, слегка покачав головой.

— За то, что позаботился обо мне. Когда я запаниковала, ты не… ты просто… Ты не заставил меня чувствовать себя виноватой за то, что я, по сути, обломала тебе весь кайф.

Я снова фыркаю.

— Морган. Ты ничего не обламывала. Боже правый, женщина. Что бы я был за мужчина, если бы у тебя случилась чертова паническая атака, а меня заботило бы только то, что мне пришлось остановиться?

— Мужчина вроде моего бывшего мужа, — бормочет она.

— Иисусе на велосипеде, — бормочу я. — За кем ты была замужем? За Сатаной?

Она разражается смехом, сгибается пополам и закрывает лицо руками, ее плечи трясутся.

— Да, Ной. Я, по сути, была замужем за Сатаной.

— Я к тому, что, судя по тому, что ты рассказываешь, он худший человек на свете.

Она становится серьезной.

— Он не всегда был таким. Он изменился после аварии. Он стал тем, кого я перестала узнавать. Я думала… я думала, это… я думала, он снова станет прежним. Я думала, что ему станет лучше, что он исцелится и вернется к тому Кевину, которого я знала. Но этого не произошло, по крайней мере, пока я была с ним. Возможно, с тех пор он и изменился, я не знаю, и, честно говоря, знать не хочу.

— Это ужасно, — говорю я. — Мне жаль.

Морган одаривает меня долгим, странным взглядом.

— Знаешь, очень немногие люди просто говорили: «Ого, это ужасно. Мне жаль». Спасибо за это.

Я моргаю.

— А что говорят другие?

Она пожимает плечами.