Я пытаюсь сказать, что, несмотря на то, что всю жизнь я была стройной, последние несколько лет стали для меня проигрышной битвой с постоянным увеличением задницы до размеров, которые теперь кажутся непропорциональными всему остальному телу.

И потому, как бы мне ни было приятно от того, что его руки горячо и жадно оглаживают мой зад, я не могу подавить в себе чувство неловкости и всплеск страха в ожидании критики, к которой так предательски готовится мое сознание.

— Эй, — слышу я мягкий, обеспокоенный голос Ноя прямо над правым ухом. — Эй, тише. Все хорошо. Ты в порядке.

Я понимаю, что задыхаюсь, по лицу текут слезы, руки скрещены на груди, а пальцы сжаты в побелевшие, трясущиеся кулаки.

— Н-н-не могу… — хриплю я, заикаясь. — Не могу… д-ды… дышать.

Холодное стекло скользит по позвоночнику, пока я медленно сползаю на пол, потому что ноги меня не держат.

А затем сильные руки подхватывают меня, и я оказываюсь прижатой к груди Ноя. Его кожа горячая, а упругая мышца упирается мне в щеку. Движение. Остановка. Меня укутывают пледом.

Тяжелая рука гладит меня по лбу и волосам, убирая их от лица и заправляя непокорные пряди за ухо.

Его сердце медленно и ровно стучит под моим ухом; дыхание мягкое, спокойное и размеренное.

— Слышишь мое сердце, Морган?

Я киваю.

— Считай удары.

Я закрываю глаза. Сосредотачиваюсь. ТУК-тук… ТУК-тук… ТУК-тук…

1… 2… 3…

— Прости, — шепчу я. — Прости меня, Ной.

— Тшшш. Я держу тебя. Ты в порядке. Ты в безопасности. Все хорошо. Я с тобой.

Он держит меня?

Он со мной.

Еще несколько мгновений я тону в панике, но его успокаивающая энергия, согревающее тепло и утешающая сила ослабляют ее, а потом тяжесть мира и сознания становится невыносимой, и меня поглощает тьма.

Глава 10

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

——————————

НОЙ

Звонок телефона вырывает меня из на удивление глубокого сна. На мгновение я теряюсь – я не в своей постели, и что-то тяжелое придавливает меня к кровати. А потом я вспоминаю – Морган.

Она приехала ко мне вчера вечером – или уже сегодня? Не знаю, который час. Мы целовались. Она позволила мне обнажить ее прекрасное тело, сантиметр за сантиметром… и внезапно запаниковала.

У меня все сжимается внутри – я слишком торопил события. Пожадничал. Захотел гораздо большего, чем то, к чему она была готова, и мне следовало это понять.

Блядь, какой же я мудак.

Телефон снова звонит где-то поблизости – это не мой мобильный, а стационарного у меня нет, хотя звонок звучит в старомодном стиле: дзынь-дзынь.

— М-м-м, — сонно бормочет Морган, прижимаясь ко мне.

Ее теплая кожа, гладкая и шелковистая, скользит под моими руками. Ее упругие груди прижимаются к моей груди, зажатые между нами. Ее бедро обжигает мое.

Короткая пауза, и я снова погружаюсь в сон.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. Пауза. ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

Это телефон Морган.

Я бросаю взгляд на террасу – небо окрасилось в серо-розовые тона надвигающегося рассвета, а значит, это почти наверняка Мэллори, которая гадает, где, черт возьми, носит ее мать.

Блядь.

Ее телефон лежит на полу, в паре шагов от нас. Он был в заднем кармане ее джинсов, которые я стянул с нее.

Я почти могу до него дотянуться. Чуть не свалившись с дивана и едва не утащив за собой Морган, я умудряюсь подцепить ногтем край чехла и подтянуть телефон к себе. На экране блокировки улыбается Мэллори.

Я мягко сжимаю плечо Морган.

— Морган?

— М-м-м. Спать хочу.

— Знаю, милая. Прости. Еще рано. Но ты должна ответить на это.

— Рано? — Смятение. Сонная дезориентация. — М-м-м? — Она шмыгает носом, фыркает и утыкается мне в грудь, прижимаясь еще теснее. Господи, это сбивает с ног, как многотонный грузовик – то, как очаровательно она льнет ко мне, чтобы устроиться поудобнее. — Черт!

Она резко отстраняется от меня и одним паническим движением вскакивает на ноги, обнаженная, если не считать красных стрингов, которые, когда она поворачивается ко мне лицом, довольно сильно врезаются в кожу спереди.

— Где – что? — Я слышу смятение, страх и растерянность в ее голосе. — Какого черта?!

Я скатываюсь с дивана, поднимаю с пола свою фланелевую рубашку и накидываю ее Морган на плечи; в растерянном оцепенении, сбитая с толку, она позволяет мне помочь ей продеть руки в рукава, а затем я застегиваю пуговицы ровно настолько, чтобы скрыть ее грудь. Рубашка свисает как раз так, чтобы оставить приоткрытым самый нижний край ее пухлой, круглой, прекрасной задницы.

Нет, нет, нет. Завязывай с этим дерьмом, придурок. Сейчас не время.

— Ной?

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

Я протягиваю телефон прямо к ее лицу.

— Эй. Ты со мной. Ты – мы уснули на моем диване. Тебе звонит Мэллори.