— Я чувствую ее здесь, Морган. — Он вполоборота поворачивается, разворачивая корпус, и обводит жестом весь дом. — Везде. Диван. Картины. Все. — Долгая пауза, вздох, глоток, и он снова сглатывает. — Не то чтобы я чувствовал ее взгляд, будто она призрак или вроде того, я просто…

Я подхожу ближе, прижимаясь щекой к его мощному бицепсу, который натягивает рукав зелено-синей фланелевой рубашки.

— Я не рассматривала этот аспект.

— Я тоже. Одно дело – сидеть и разговаривать с тобой, обедать. Но я думаю о том, чтобы поцеловать тебя… Честно говоря, я не переставал думать об этом с нашей последней встречи… и я просто… — Его взгляд невольно устремляется к каминной полке.

Там стоит фотография Тейлор в рамке, а рядом – несколько других снимков Ноя, Тейлор и Ноэля, сделанных за прошедшие годы. Однако расстояние между ними нарушено. Как перфекционист, который не может спокойно сидеть в гостиной, если рамка висит криво или ваза стоит не по центру, я могу с точностью сказать, как именно Тейлор расставляла эти фотографии – с идеальными интервалами. Один снимок Тейлор явно не на своем месте – остальные фотографии семейные.

Моя догадка? Он перенес ее из спальни на каминную полку – это шаг, полный надежды, и я его понимаю.

Ной замечает, что я проследила за его взглядом и очаровательно краснеет.

— Это явно неуместно. Чувствую себя дураком. Не знаю, о чем я только думал.

Я сжимаю его руку.

— Нет, Ной. Вовсе нет. Я все понимаю.

Он хмурится, отводя взгляд.

— Это был минутный порыв. Глупо.

Я встаю между ним и стеклянной дверью.

— У тебя нет причин так себя чувствовать.

Его темно-синие глаза пристально смотрят в мои.

— Это фотография стояла в моей спальне.

— Я знаю.

— Но я даже не могу… — Он замолкает, качая головой. — Наверное, я не так готов, как мне казалось.

— Мэллори сейчас дома, готовится к занятиям, иначе я бы предложила поехать ко мне.

Он снова качает головой.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться, Ной. Для таких вещей не существует свода правил или инструкций. Я не расстроена. Я правда, искренне все понимаю. То есть, я осознаю это. По крайней мере, я знаю, что не могу в полной мере ощутить то, что чувствуешь ты, но…

Его губы внезапно касаются моих, и мое сердце замирает, затем начинает бешено колотиться и переворачивается в груди. Его губы мягкие, влажные и в то же время твердые, они прижимаются к моим. Это нежный поцелуй, предложение поцеловаться; я принимаю его.

Отвечаю на поцелуй. Я приподнимаюсь на цыпочках, мои руки скользят по его широким, крепким плечам, по мощной груди. Он тихо рычит, и его руки поднимаются к моему лицу. Я невольно вздыхаю, когда его грубые, похожие на лапы руки так нежно касаются моего лица, словно я хрупкая, а он боится собственной силы.

Мы отстраняемся друг от друга на несколько сантиметров, наши взгляды встречаются, изучая друг друга. На одно напряженное мгновение мне кажется, что Ной оттолкнет меня, скажет, что не может. Я бы поняла, но это совсем не то, чего я хочу, даже несмотря на то, что мое собственное сердце безумно бьется в груди, страхи закипают внутри, а комплексы пульсируют в мозгу.

Вместо этого его большой палец ласкает мою нижнюю губу, а затем губы следуют за ним. Он заправляет мне волосы за уши – сегодня я оставила их распущенными, расчесанными, но непокорными. Ной обхватывает мой затылок одной рукой и притягивает для нового поцелуя, в то время как другая его рука ложится мне на талию. Я приоткрываю губы и выгибаюсь навстречу ему, чувствуя, как пульс сходит с ума от жара его ладони сквозь свитер, от того, как его рот исследует мой, как его язык дразнит и пробует меня на вкус.

Я слышу, как издаю тихий стон желания – наши губы размыкаются, оставляя лишь полоску дневного света между нами, и я судорожно вдыхаю, почти всхлипывая. Боже, его поцелуи – как наркотик. Опьяняют. Сводят с ума. Я вцепляюсь дрожащими пальцами в его рубашку, притягиваю его ближе, прижимаюсь грудью к его груди, трусь затвердевшими, ноющими сосками о его крепкое тело. Его рука скользит с моей талии на бедро, замирает в нерешительности, а затем он с тихим стоном сжимает мою ягодицу.

О боже.

Низ моего живота сладко ноет от его прикосновения, и я подаюсь бедрами вперед – чувствую, как его эрекция прижимается ко мне, плотный бугор за молнией джинсов. Я перевожу руки с его рубашки на линию подбородка, лаская короткую, аккуратно подстриженную бороду, пока мы снова сливаемся в долгом, влажном, глубоком поцелуе. Ной сильнее вжимает мои лопатки в стекло, пока его руки – теперь уже обе – обхватывают мои ягодицы и прижимают к его бедрам.