Я тереблю этикетку на пустой пивной бутылке, отрывая ее мелкими кусочками, которые складываю в кучку на столе.

— Перед смертью твоя мама вообще-то… — Я качаю головой из стороны в сторону, пытаясь сдержать эмоции, которые накатывают при обсуждении этой темы. — Она заставила меня пообещать, что я так и сделаю.

Он хмурится.

— Подожди, что? Правда?

Я киваю.

— Да. Она заставила меня пообещать, что через какое-то время я буду жить дальше и найду кого-нибудь другого. Просто до сих пор я не был готов. Я и сейчас не уверен, что готов. Не знаю, буду ли я когда-нибудь готов и как это понять. Я просто знаю, что этот человек мне очень нравится. — Я поднимаю телефон. — Мы просто… узнаем друг друга сейчас.

Сын указывает подбородком на мой телефон.

— Она хочет встретиться?

Я киваю.

— Но Ноэль, мы с ней можем…

— Абсолютно исключено. Ты знаешь, я люблю проводить с тобой время, но для этого еще будет куча времени. Может быть, я присоединюсь к тебе на льду завтра утром. Погоняю тебя с бросками с неудобной руки.

Мой бросок с неудобной руки всегда был низким, слабым и неточным. У меня убийственный форхенд, но бэкхенд просто отстой.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто я тебя кидаю или выгоняю, Ноэль.

Он сжимает мои плечи.

— Я так не думаю, пап. Уверяю. К тому же, я заходил только ради чили. — Он смеется, обнимает меня со спины и направляется к двери. — Завтра утром на катке? В шесть?

— Договорились. Люблю тебя, сынок.

— И я тебя, пап. Передавай Морган привет.

Он скрывается за дверью до того, как я осознаю, что ни разу не произнес ее имя. Должно быть, он прочитал мои сообщения через плечо или вроде того.

Я жду, пока его пикап не исчезнет в облаке пыли, прежде чем позвонить Морган. Она отвечает на второй гудок.

— Привет, Ной.

— Морган, как ты?

— Сам знаешь. Загруженная неделя. Жаль, что у нас не было возможности увидеться раньше.

— Мне тоже. Хотя у нас обоих плотные графики. Ничего страшного. Зато у нас есть шанс встретиться сейчас, верно?

— Верно.

— Ты уже ужинала? — спрашиваю я.

— Ну, нет, не совсем. Я перекусывала, пока пыталась придумать ужин, который не требует готовки.

— Я приготовил чили. Ноэль заходил, и мы уже часть съели, но у меня еще осталось. Ты говорила, что хочешь попробовать, так?

— Я ведь ничего не прервала?

— Скажем так, он увидел, что я переписываюсь с тобой, сложил дважды два и внезапно вспомнил, что ему нужно помыть голову.

Морган смеется над этим, и боже, как же приятно заставлять ее смеяться.

— Для него это тоже процесс на весь день, да?

— Шутки шутками, но мой сын иногда бывает на удивление тщеславным. Судя по всему, вид небрежно растрепанных волос не получается сам собой.

— Очевидно. Красота никогда не бывает случайной. — Пауза. — Ты уверен, что я не навязываюсь и не мешаю?

— Уверен. Я скину тебе свой адрес.

— Тогда до скорого.

— Жду не дождусь.

Я бросаю телефон на столешницу, делаю вдох… и тут же начинаю паниковать.

Морган Уилер едет ко мне. Сюда. В мой дом.

Я оглядываюсь и понимаю, что определенно не готов к гостям. В раковине посуда, на пуфике корзина с чистым бельем, которое я собирался сложить и убрать уже… эм… несколько дней. Ладно, недель. Месяц? Ладно, ладно. Я ненавижу стирать, окей? Просто гораздо проще оставить корзину с чистым бельем на пуфике, брать то, что нужно, одеваться и бросать грязные вещи прямо в стиралку, возвращаясь домой.

Без Торнадо Тейлор все идет уже не так, как раньше; «Торнадо Тейлор» было моим ласковым прозвищем для того, что происходило, когда моя дорогая жена решала, что здесь слишком грязно. Она превращалась в Таза из «Луни Тюнз» и носилась по дому, как разрушительный вихрь, наводя порядок, убирая, полируя, вытирая пыль и еще бог знает что делая. Она выгоняла меня из дома, чтобы я не мешался.

Я изо всех сил стараюсь быть похожей на Торнадо Тейлор: загружаю посудомоечную машину на предельной скорости, даже не споласкивая посуду – уверен, что потом это выйдет мне боком, но пока что все нормально. Я закидываю корзину с чистым бельем в прачечную и закрываю дверь, прохожусь пылесосом по ковру под мебелью в гостиной, проверяю, чтобы в гостевой и основной ванных комнатах хотя бы не было грязи, как в холостяцкой берлоге.

Я замираю в дверях спальни, пристально глядя на незаправленную кровать: еще одна вещь, которую Тейлор делала всегда, а я – никогда. Блядь.

Я заправляю кровать, снова задерживая взгляд на фотографии Тейлор в рамке на моем комоде; это одна из моих любимых ее фотографий, сделанная в походе в парк Денали около пяти лет назад. Горы с белыми вершинами образуют живописный фон позади нее, голубое небо усеяно пушистыми белыми облаками. На ней белая шерстяная шапочка, под которой распущенные волосы спадают вдоль позвоночника.