— Почему бы тебе просто не посмотреть, что из этого выйдет? Тебе не нужно ничего от меня скрывать. Если не хочешь обсуждать это со мной, я все понимаю. Но поговори хоть с кем-нибудь. Просто не… — Она пожимает плечами, подбирая слова. — Не упускай что-то хорошее только потому, что переживаешь за меня или мою реакцию. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

В глазах начинает щипать.

— Боже, Мэл.

Она подается ко мне и обнимает.

— Я люблю тебя, мам. Ты всю мою жизнь рвала задницу, чтобы заботиться обо мне. Но теперь пришло время делать что-то и для себя. — Она целует меня в щеку, а затем шепчет на ухо: — Например, целоваться с тренером Остином в нашем гараже.

— Я не… — начинаю я, но тут же осекаюсь; лгать своему ребенку – дурная привычка, и я не горю желанием обзаводиться ею сейчас. — Ладно. Возможно, мы целовались.

Мэл радостно визжит.

— И?

Я вздыхаю – делиться подобным с дочерью как-то странно. Я безумно ее люблю, это очевидно, но всегда старалась сохранять четкую грань между матерью и подругой, а сейчас эта граница стирается.

— Вот и все. Мы поцеловались, и он уехал.

— Ты взяла его номер? Вы увидитесь снова? Он позовет тебя на настоящее свидание?

— Да, мы обменялись номерами. Уверена, мы как-нибудь еще увидимся, но ничего не планировали.

— Но поцелуй, мам. Как это было? Ты же ходила на свидание с Чарли Казинсом только один раз, да? Наверное, вы не целовались. Ты в шоке? Ты выглядишь потрясенной.

С Чарли Казинсом я зашла немного дальше поцелуев, но ей я об этом точно не расскажу. Однако она чертовски проницательна.

— Погоди. Ты целовалась с Чарли Казинсом?

Чарли на несколько лет младше меня, он инженер-проектировщик в городской администрации. Когда мы начали встречаться, мне было сорок три, а ему – тридцать семь. Он привлекательный, в стиле «чинос и клетка»… и этот стиль слишком сильно напоминает моего бывшего, что, как я теперь понимаю, и стало причиной того, что наши отношения ни к чему не привели.

Ну, по крайней мере, отчасти.

Я пожимаю плечами.

— Это было давно.

— Мам, да ладно тебе.

— Хорошо! — рявкаю я. — Да, я целовалась с Чарли Казинсом.

Она вцепилась в меня, как собака в кость, честное слово.

— Но? Ты что-то недоговариваешь, я чувствую это своими наггетсами.

Я хмурюсь, подавляя смешок.

— Чувствуешь своими наггетсами?

— «Лови волну», мам. Очевидно же.

— А, тот мультик про пингвинов-серфингистов, от которого ты фанатела в детстве. — Я вздыхаю. — Есть вещи, о которых я не стану тебе рассказывать, поскольку у нас должны быть хоть какие-то границы между матерью и дочерью. Но… да, мы целовались. И, возможно, все зашло дальше немного быстрее, чем я была готова, и я запаниковала.

— О-о-о-о, понимаю, понимаю. — Она звучит такой мудрой и всезнающей.

— Сомневаюсь.

— Тогда объясни.

Я обдумываю это, но качаю головой.

— Не знаю, Мэл. Мне не по себе от таких разговоров с тобой.

— Но тебе бы не было не по себе, если бы ты расспрашивала меня о таком, начни я встречаться с каким-нибудь парнем.

— А ты встречаешься? — спрашиваю я. — С кем-нибудь?

Она закатывает глаза.

— Нет, мам, не встречаюсь. После Хита я решила сделать перерыв и держаться подальше от парней.

Хит, ее бывший парень, распускал о ней слухи по всей школе – лживые и омерзительные слухи – потому что она отшила его, когда он принуждал ее переспать с ним. Мэл пришлось физически удерживать меня, чтобы я не выбила из него все дерьмо на родительском собрании. И просто для протокола: да, это абсолютное совпадение, что его начальник на лесопилке узнал о том, что он сделал, уволил его и внес в черный список, перекрыв кислород при устройстве на работу в любую компанию в городе. Сейчас он убирает столы в забегаловке в сорока пяти минутах езды от Томлин-Фоллс, потому что никто в нашей округе не возьмет на работу этого сопляка.

Но я не имею к этому никакого отношения. Клянусь. Я просто говорю: не связывайтесь с матерью-одиночкой. Особенно с той, у которой есть склонность к изощренной мести.

Взять, к примеру, моего мудака-бывшего. Когда-нибудь он может узнать, что супердорогие клюшки для гольфа, которые он так любил, не были украдены или потеряны при переезде, как он полагал: я продала их и на вырученные деньги починила тормоза на моей «Черри». И прежде чем вы начнете ныть о воровстве или чем-то подобном – это был мой подарок на нашу годовщину. К тому же он ужасно играет в гольф. К слову.

— Хит, — ворчу я. — Чертов неудачник.

Мэллори усмехается, качая головой и тихо фыркая от смеха.

— Я почти уверена, что он знает, что это из-за тебя его внесли в черный список в городе, но доказать не может.

— Я ничего не делала.

— То есть тот факт, что его бывший начальник совершенно случайно оказался братом мэра и сопредседателем городского совета – это просто совпадение?

— Ага.

— Мэра… которая твоя лучшая подруга?

— Алайна, насколько мне известно, тоже никому ничего не делала.

Она ухмыляется.

— Можешь сказать мне, мам. Все нормально. Я не разозлюсь.