— Блядь, пап, ты даже не представляешь насколько. Я стою за этой скамейкой, смотрю за игрой и ловлю себя на том, что наклоняюсь и дергаюсь, пытаясь заставить их делать то, что сделал бы я. Как когда мама жала на невидимые тормоза, когда ты был за рулем.

Я смеюсь, качая головой.

— Боже, как меня это бесило. Какой-нибудь мудак на гребаной Камчатке чуть тронет педаль тормоза, а Тейлор уже охает и бьет по полу ногой, будто мы в доле секунды от аварии.

Он громко смеется.

— «Мамина рука» – это было лучше всего.

Я хмурюсь.

— Мамина рука?

Он выкидывает руку в сторону с испуганным вздохом, точь-в-точь как это делала Тейлор.

— Если ей приходилось резко тормозить, она выставляла «мамину руку», словно дополнительный ремень безопасности.

Я фыркаю.

— А, это. Да. Как-то раз она проделала это со мной… пока я был за рулем.

— Думаю, в ней глубоко укоренился инстинкт защитника, — говорит Ноэль.

Я с трудом сглатываю и киваю.

— Это точно. До мозга костей.

Он встает, наливает кофе в кружку с логотипом пожарной части и садится обратно, с шумом отпивая.

— Слышал, у тебя на днях случился небольшой инцидент с Морган Уилер на тренировке.

Я хмурюсь.

— Да? От кого?

— Я должен защищать свои источники, пап.

— Никакого инцидента не было.

— Мне сказали, она ушла в бешенстве.

— Возможно, немного, — признаю я.

— И?

Я вздыхаю.

— Ничего такого. Ее дочь, Мэллори, хочет играть в хоккей, но Морган ей не разрешает. Девочка чертовски хороша. Не давать ей играть – это просто закапывать богом данный талант и страсть. Она катается и владеет клюшкой так, что заткнет за пояс любого, кроме близнецов Райерсонов, да и против них я бы не стал списывать ее со счетов.

Он задумчиво изучает меня взглядом.

— И это все, да?

— Да, Ноэль, это все.

Он кривится.

— Ладно.

Я моргаю, глядя на него поверх края кружки и делая глоток.

— Пассивная агрессия тебе не к лицу, Но-Но.

— Ничего особенного, пап.

Я ставлю кружку немного резче, чем собирался, расплескав немного кофе через край.

— Ноэль, если хочешь что-то сказать, то говори.

— Просто Морган Уилер великолепна и одинока, ты не урод и тоже одинок… могло бы быть и хуже, чем то, что вы с ней встречаетесь.

— Все не так, сынок. Мы… мы иногда вместе катаемся по утрам и немного болтаем. Вот и все. Я даже не знаю, можно ли вообще назвать нас друзьями. — Я вздыхаю. — Особенно после того самого инцидента на тренировке на днях. Наверное, теперь она меня ненавидит. Кажется, у нее личные проблемы скорее с самим хоккеем, чем конкретно с дочерью. Но это так, просто теории.

Ноэль ухмыляется.

— Эй, пап, когда-то же нужно начинать.

Я пожимаю плечами и качаю головой.

— Нет, не нужно.

— То есть, хоть тебе еще нет и пятидесяти пяти, ты просто собираешься быть монахом до конца жизни?

Мое сердце ноет и горит, а мозг пытается подсунуть воспоминание об обещании, которое вытянула из меня Тейлор; я сопротивляюсь.

— Может быть, — ворчу я.

— Пап…

— Ноэль, — огрызаюсь я. — Прекрати. Пожалуйста.

Он качает головой.

— Я не говорю, что тебе нужно регистрироваться в «Тиндере» и искать женщину на одну ночь, пап. Я просто намекаю, что дружба с Морган Уилер – далеко не самый худший вариант, даже если это будет просто дружба.

— Я не знаю, как это делать.

— Что делать? Дружить с женщиной?

Я киваю.

— Да, в общем-то. Я не оставался наедине с женщиной, которая не была бы твоей матерью, тридцать лет, Ноэль.

— А вы с Морган не были одни на арене во время тех утренних катаний?

— Ну да, но…

Он хватает меня за руку.

— Пап, послушай меня. Часть меня никогда не смирится с потерей мамы. Я знаю, что для тебя это тоже так. И я знаю, что не могу понять, что ты, должно быть, чувствуешь – я ведь даже никогда не был влюблен. Но я точно знаю, что мама хотела бы, чтобы ты был счастлив. Знаю, что она не стала бы упрекать тебя за то, что ты нашел себе спутницу. Прошло три года. Может быть, ты мог бы позволить себе хотя бы просто подумать об этом, понимаешь?

Я хмуро смотрю на него.

— Ты никогда не был влюблен?

Он пожимает плечами и качает головой.

— Не-а. Не особо. У меня были отношения, которые много значили, это да, но чтобы влюбиться? Не знаю. Наверное, я всегда считал вашу с мамой любовь эталоном, и я знаю, что никогда ни к кому не чувствовал того, что вы с мамой чувствовали друг к другу. А если это не то, мне такого не надо.

— Но так ведь не бывает с самого начала.

— Нет?

Я качаю головой.