— Я вошла как раз в тот момент, когда он и его офис-менеджер застегивали одежду в его кабинете. Естественно, разразился грандиозный скандал, и выяснилось, что они, так скажем, проводили время вместе еще до того, как мы поженились. А до нее была кто-то еще. Так что да. Я отказалась от своей мечты, которая была у меня в руках, ради него, и вот как он мне отплатил.

— Ты не кажешься достаточно злой, — замечает дочь.

Я фыркаю.

— О, тогда я была в ярости. Спроси шерифа Тейта.

— И что бы он сказал?

— Что я насыпала сахар в ее бензобак, порезала ей шины, написала баллончиком «шлюха-разлучница» на фасаде ее дома, забросала его яйцами, обмотала туалетной бумагой и чуть не избила ее саму.

Мэл хихикает.

— Ого.

— Меня вообще-то арестовали, но дочь судьи Рейнольдса была моей близкой подругой, а его внучка – одной из моих первых учениц, так что я выкрутилась.

— Мило. — Она изучает меня взглядом. — Значит, потом ты развелась с этим неверным ублюдком?

Я киваю.

— Да. Через неделю положила перед ним документы.

— Он сопротивлялся?

Я качаю головой.

— Наоборот. Он воспринял это как возможность начать все с чистого листа. Он предложил мне дом, полную опеку и единовременную выплату в пятьдесят тысяч долларов. Взамен ему больше никогда не придется платить алименты на ребенка или на мое содержание, и он полностью освобождался от какой-либо ответственности перед нами.

Мэллори трет нос пледом.

— Я… я даже не знаю, как к этому относиться.

— Понимаю.

— С одной стороны, он неплохо тебя обеспечил, да? Но потом, ему было так легко просто… что? Уйти в закат и притворяться, что меня не существует? То есть, я не хочу драматизировать, но я могу понять нежелание говорить или видеться с тобой – ты его бывшая. Но я его дочь. И… от него ничего? Вообще? У тебя случайно нет коробки из-под обуви, полной писем, которые ты перехватывала всю мою жизнь, или чего-то в этом роде?

Я смеюсь над этим, но веселье длится недолго.

— Нет, милая, никаких тайных писем нет. Мне жаль.

— Я просто не понимаю.

— Я тоже.

— И куда он делся?

— Насколько я знаю, уехал в Атланту. Это было пару-тройку лет назад. Однажды он появился в моей ленте, потому что «Фейсбук» – та еще сволочь. Мне стало любопытно, и я немного за ним проследила.

Она ждет, а потом нетерпеливо взмахивает рукой, призывая меня продолжать, когда я замолкаю: — И?

— Я не была уверена, что ты захочешь это знать.

— Хочу. Мне любопытно.

— Он снова женился, и у него трое детей. Белый заборчик в прямом смысле этого слова, милая жена-блондинка, двое симпатичных ребятишек, «Лексус», приятели по гольфу. Честно говоря, я не уверена, что кто-то в его жизни вообще знает о нас. Не то чтобы это имело значение. Он начал все сначала. Пошел дальше. Выкинул нас из головы. Мужчины, видимо, так умеют. Я не знаю как, но таких достаточно много, так что, похоже, это вполне обычное дело.

— Но… — Мэл качает головой. — Ты никогда не думала разрушить его жизнь? Тебе никогда не приходило в голову отправить фотографию нас двоих его жене в «Фейсбуке»?

Я качаю головой, вздыхая так, что это почти похоже на смех.

— Эта мысль приходила мне в голову, когда я впервые увидела его семью, но нет. Кому бы это помогло? Точно не мне. Это просто выставило бы меня сумасшедшей, мелочной и мстительной бывшей. Тебе бы это тоже не помогло. Конечно, это бы посеяло хаос в его жизни. Хотя честно, это зависит от его жены. Но зачем, Мэл? Ради чего? Кевин причинил мне сильную боль. Больше, чем что-либо другое, что когда-либо случалось в моей жизни, он действительно сломил меня. Но что я за человек, если стану мстить спустя почти двадцать лет? Мне не нужны его деньги. Мне не нужно его внимание. Я знаю, что ты выросла без отца, но…

— Мне он тоже не нужен, и никогда не был нужен.

Я улыбаюсь.

— Рада, что ты так считаешь. — Я обнимаю дочь за плечи и прижимаю к себе. — Кроме того, из всей этой истории я получила самое лучшее.

— Оплаченный дом?

— Оплаченный? Ой, да брось, Мэл, — смеюсь я. — Я перезаложила его, чтобы открыть Академию фигурного катания Уиллер. Я буду выплачивать кредит, пока тебе не исполнится тридцать. — Я трусь носом о ее щеку. — Нет, милая. Тебя. Я имела в виду тебя.

— Ох, — тихо всхлипывает она.

— Он не знает, чего лишился, малышка. Но это нормально. Это просто значит, что ты досталась мне одной.

Мэллори прижимается ближе, и на какое-то время мы погружаемся в молчание.

— Я замерзаю, — произношу я в конце концов. — Давай зайдем. У меня есть несколько старых альбомов с фотографиями, если хочешь посмотреть, как я выглядела в образе крутой байкерши.

— Черт возьми, да!