— Да. Она талантлива, Морган. И достаточно целеустремленна, чтобы постоянно бросать тебе вызов ради того, чтобы продолжать играть. — Я поднимаю руки. — Я это не оправдываю – дети должны слушаться родителей. Но, опираясь на собственный опыт, скажу, что мы, родители, можем попасть в ловушку: нам кажется, что мы знаем, как лучше, хотя на самом деле мы просто действуем из собственного невежества. А если дело не в невежестве, то мы просто не способны взглянуть на ситуацию объективно. Мне не нужно знать, почему ты так категорически против того, чтобы она играла в хоккей. Это не мое дело. Захочешь поговорить, я буду слушать хоть всю ночь, хорошо? Я пытаюсь сказать, что когда наши дети достигают возраста Мэл, неповиновение и бунт – это часть взросления. Она пытается понять, кто она такая без тебя, и это не упрек в твою сторону или в сторону твоего воспитания. Это нормально. Одна из вещей, о которых понимаешь только задним числом, – это то, как важно выбирать, в каких битвах стоит участвовать. Это сложно, Морган. Ты хочешь ее защитить. Но действительно ли то, от чего ты пытаешься ее защитить, представляет для нее угрозу? Или это угроза для тебя по причинам, которых я не знаю?

Морган делает длинный, жадный глоток и с некоторым усилием ставит бутылку на столешницу.

— Господи, Ной. Я спрашивала про хоккей, а не просила советов по воспитанию.

— Я знаю, — говорю я, сохраняя ровный и мягкий тон. — Но я спрашиваю, действительно ли дело в хоккее. — Затем я сам делаю глоток. — Извини за лекцию и непрошеные советы, Морган. Я просто пытаюсь помочь.

Она отводит взгляд, смотрит в окно над раковиной на задний двор; я прослеживаю за ее взглядом и вижу ярко-красного кардинала, сидящего на нижней ветке дерева на краю небольшого двора и распушившего перья от холода.

— Честно говоря, меня не особо злит то, что она огрызается. Хоккей – это вроде как неофициально спорт Томлин-Фоллс. Большинство ее друзей и одноклассников играют. Даже ее подруги иногда играют в хоккей на пруду. Я понимаю. Дело скорее в том, что это отвлекает ее внимание от того, в чем она по-настоящему, невероятно хороша. Она гораздо лучше, чем я была когда-либо.

У меня в голове миллион мыслей, но я сдерживаюсь и не озвучиваю их. Я уже разозлил ее сегодня, не считая того случая на катке. Еще одно непрошеное мнение – и я рискую полностью ее оттолкнуть, лишив возможности на что-то большее.

А я это большее вижу.

И, кажется, она тоже.

Просто к этому нужно идти медленно, на цыпочках.

Она изучает меня, приподняв бровь.

— Теперь тебе нечего сказать, да?

— Я и так слишком много лез не в свое дело. Мэл твоя дочь, а я вас обеих едва знаю. Я просто знаю, что она чертовски здорово катается. Я говорил о ней с Биллом – еще до всего этого – и он, честно говоря, просто слюной исходит, так хочет заполучить ее в линию нападения. Она любит повыпендриваться, поэтому ей пришлось бы научиться быть командным игроком, научиться разыгрывать комбинации, пасовать, ставить заслоны и все такое, как использовать свою скорость с выгодой, чтобы ее не размазали по борту более крупные парни, потому что она была бы девочкой, играющей с мальчиками, а команды соперников не обязательно будут играть вежливо только потому, что она женского пола.

— И не должны, — говорит Морган. — Если девочка собирается играть в команде мальчиков, она должна быть способна держаться на их уровне. Она не может ожидать, что они будут сдерживаться. И это один из моих главных страхов. Да, она быстрая. Да, она ловкая. Да, она может перекатать почти всех в Томлин-Фоллс, включая нас с тобой. Только Билл, твой сын и, может быть, близнецы Райерсоны могут сравниться с ней. Но один плохой силовой прием, даже чистый, может стать концом ее карьеры в фигурном катании.

— И я думаю, если бы Мэллори была здесь, она сказала бы, что то же самое верно и для фигурного катания, так? Одно неудачное падение, один плохой перелом, и… — Я снова поднимаю руки. — Я просто к слову.

Морган кивает.

— Я знаю. И ты прав – она сказала бы именно так. Но ей остался всего один соревновательный сезон до попадания в женскую сборную, Ной. — Она, должно быть, заметила, с каким трудом я сдерживаюсь, чтобы не сказать то, что вертится у меня на языке — Ну, не щади меня, капитан Остин. Выкладывай, что там у тебя на уме.

— А я-то думал, что у меня непроницаемое лицо, — иронизирую я.

Она фыркает.

— Надеюсь, ты на самом деле так не думаешь.

Я хохочу.

— Черта с два. Я худший в мире игрок в покер. — Я делаю медленный глоток. — Попасть в олимпийскую сборную – это ее мечта или твоя мечта для нее?

Морган издает тяжелый вздох.

— Я боялась, что ты это спросишь.

— Послушай, еще когда Ноэль был… в десятом или одиннадцатом классе, нам с Тейлор пришлось сесть и поговорить именно об этом. Я очень сильно давил на Ноэля. Я видел, насколько он хорош, какой у него потенциал, и я хотел, чтобы он выжал из этого максимум. Его команда была готова выйти на национальный уровень, и я хотел, чтобы он их туда привел. И хотя он сопротивлялся и давал отпор, я знал, что он любит хоккей. Но чем сильнее я давил, тем больше конфликтов между нами возникало. В конце концов, Тейлор усадила меня и спросила, почему я так сильно на него давлю. Чтобы сделать его лучше? Или чтобы он достиг того, чего не достиг я?

— И?