— Ну нет, но я не делала ничего сложнее одинарного тулупа уже… боже, даже не знаю, сколько лет. Кажется, я попыталась сделать двойной тулуп один раз, когда Мэл было одиннадцать или двенадцать, и подвернула лодыжку.

— Так потренируйся! Тебе не нужно ставить сногсшибательную короткую программу, подруга! Просто выйди туда, сделай прыжок-другой и парочку вращений, а потом уступи лед детям.

— Мне почти пятьдесят, Алайна.

— И что? Ты в фантастической форме, если отбросить твои самоуничижительные шутки о размере задницы. Просто подумай об этом. Пожалуйста? В этом году к игре приковано как никогда много внимания. Приедут съемочные группы из Джуно, Фэрбанкса и Ванкувера.

— О, супер. То есть половина Аляски и часть Канады будут смотреть, как я упаду на задницу и сломаю себе лодыжку.

— Не упадешь.

— Откуда тебе знать.

— Я просто знаю. Потому что, когда ты за что-то берешься, у тебя всегда все получается.

Я вздыхаю.

— Я подумаю об этом.

— А пока переоденься во что-нибудь милое и приходи выпить бокал вина с девочками.

Как хорошо она меня знает, думаю я, оглядывая себя: фланелевые штаны, толстые шерстяные носки и плотный вязаный шерстяной кардиган поверх простой белой футболки, без бюстгальтера.

— Ладно. Всего пару бокалов, — говорю я. — Встретимся там через полчаса.

— Пока-а-а-а! — напевает Алайна.

Я ставлю телефон на зарядку, чтобы батарея не села, пока я буду гулять, и иду наверх переодеваться. Кардиган и футболку оставляю, добавив бюстгальтер и джинсы – те самые, без задних карманов, которые выгодно подчеркивают мою задницу. Ботильоны и несколько браслетов на запястьях завершают мою вялую попытку принарядиться. Я прохожусь расческой по волосам, оставляя их распущенными, а затем решаю зайти к Мэллори.

Я стучу и заглядываю внутрь. Она лежит на кровати на животе, в наушниках, а перед ней разложены учебники и тетради. У нее открыт ноутбук, на экране которого идет видео с «Ютуб» – стремительная визуальная атака из коротких роликов. Рядом стоит iPad с изображением сложной химической формулы, а в стороне лежит iPhone, на котором играет музыка и, вероятно, идет непрерывный поток снимков и личных сообщений от друзей.

У меня мозг взрывается от одного взгляда на все это – я никогда не могла понять, как она может сидеть сразу за тремя экранами, каждый из которых транслирует разное, и при этом не сходить с ума.

Я беру резинку для волос с ее комода прямо у двери и стреляю ею в Мэл, как из рогатки, чтобы привлечь внимание. Резинка отскакивает от экрана ноутбука, и дочь перекатывается, садясь лицом ко мне и одновременно сдвигая наушники.

— Что? — огрызается она.

Я выгибаю бровь, и она виновато отводит взгляд.

— Прости. Я была сосредоточена. Что случилось?

— Я сбегаю в город, чтобы ненадолго встретиться с Алайной и Кэт. Твой ужин в холодильнике, если проголодаешься.

— Спасибо, — бормочет она, но не сразу возвращается за прежнее занятие – значит, ей есть что сказать, поэтому я жду. — Прости, что я психанула и хлопнула дверью, мам. Я просто устала вести с тобой один и тот же дурацкий спор. Мне просто… мне просто хочется, чтобы ты поняла мою позицию.

Я проглатываю свой первоначальный ответ, который был бы язвительным и совершенно бесполезным. Мэл во многом похожа на меня, а значит, мы часто спорим; как взрослый человек и мать, я обязана сдерживать свой темперамент, в чем я, так исторически сложилось, не слишком хороша.

— Я тоже от этого устала, Мэл. Как насчет такого – я подумаю о компромиссе, ладно? О варианте, при котором ты будешь играть в хоккей и не бросишь тренировки.

Ей это не нравится, я вижу, но она сдерживает любой встречный аргумент, который хотела высказать.

— Я согласна, — кивает она о вздохом. — При условии, что твоя идея компромисса хоть в какой-то степени будет соответствовать тому, чего хочу я, а не окажется просто очередным ультиматумом в другой обертке.

Я резко выдыхаю, раздражение закипает во мне, как магма в жерле вулкана. Я подавляю его.

— Поговорим позже, хорошо? Мы во всем разберемся. Пойдем друг другу навстречу.

— Не гуляй допоздна, мам, и позвони, если нужно будет подбросить тебя до дома. — Произнося это, она ухмыляется, поддразнивая меня.

— Обязательно, дорогая. — Я указываю на нее пальцем. — Не забудь поесть.

Мэл имеет свойство так сильно увлекаться тем, что делает, что забывает поесть, а потом просыпается посреди ночи голодная и не спит, перекусывая и просматривая «Ютуб».