Она изумленно воззрилась на него. Он ответил ей лукавым взглядом:

— Ты ожидала, что я стану выходить из себя, да? Что я только и скажу: мол, нет, к черту их всех, не отступай от своих принципов и пускай свою душу продает правительству какой-нибудь другой предатель?

Она потупила взгляд:

— Ну, чего-то вроде этого.

— История несправедлива к коллаборационистам, — сказал он; Леаль поморщилась при этом слове. — Я думаю, что люди идут на сотрудничество, потому что пытаются извлечь максимум пользы из плохой ситуации, — продолжил он. — Полагаю, что и ты тоже. Ты слишком умна, чтобы думать, что в том, что они просят тебя сделать, есть хоть какое-то достоинство. В том, чтобы уступить им, нет достоинства. Но если ты пытаешься занять такое положение, чтобы смочь действовать, когда рухнет эгоистичный мирок этернистов — тогда то, что ты делаешь, достойно.

Леаль подняла на него глаза.

— Правда?

— Да. Если ты получишь шанс действовать. Если нет… тогда ты войдешь в историю как одна из них.

Внезапно почувствовав головокружение, Леаль глотнула воздуха.

— Да, так все и есть, разве нет?

Перспектива стать навсегда привязываемой к делу этернистов вызывала у нее панический страх. Но в противовес ему вставало воспоминание, которого она не могла отбросить — «Устные предания зимних призраков», ускользающие мимо ее тщетно хватающих пальцев в пустоту неба Абисса.

— Мне придется это сделать, — сказала она. — Исли, они назначат какую-нибудь марионетку. Они выпотрошат учебную программу, сожгут учебники… Библиотека Уильяма — ох, библиотека…

Потом оба они надолго замолчали; озабоченно смотрели каждый в свою сторону, а тем временем где-то за перегородкой сопел и бормотал во сне Байрон.

— Это должна быть невыносимая ноша, — сказал наконец Исли. Леаль покраснела, потому что теперь она знала, что его бремя было по меньшей мере не легче, и он нес его молча, не жалуясь, все то время, пока они с ним были знакомы. Она была уверена, что никогда бы не узнала его секрета, не приди сегодня сюда.

— Мы все должны вносить свою лепту, — сказала она, искренне теперь ему симпатизируя. — Я постараюсь, Исли, правда постараюсь. Все, что мне нужно, чтобы попытаться, — это верить, что я смогу спасти хоть крошечную частичку того, что у нас было раньше.

Он поднялся, мрачно кивнув.

— Хорошо. Теперь не забывай, что у тебя есть союзники. Это я, и я уверен, Поррил — он предвидел это — и несколько других членов прежнего факультета. Тебе придется быть осторожной, но у тебя есть мы. Мы сделаем, что сможем.

Он повел ее вниз по цементным ступеням в темную, затхлую ширь нижнего помещения. Отпирая окованную железом входную дверь, он проговорил:

— Теперь об Уильяме. Леаль, прости, что я пока не смог снять его с твоей шеи. Если хочешь, я организую завтра грузчиков…

— Знаете что, Исли? Это, может, прозвучит не совсем нормально, но я вроде как привыкла к тому, что он ждет дома, когда я туда возвращаюсь. Вот если бы он все время болтал и не давал мне спать, или еще что… Вы позаботьтесь о Байроне, и не волнуйтесь о том, чтобы к списку своих забот добавлять еще и Уильяма.

Дверь была открыта; она видела свою машину, ожидающую в конце квартала. В сером свете с улицы Исли посмотрел на нее, а затем снова на склад зачехленных форм, которые он поклялся хранить до неопределенного дня в будущем. Выражение его лица было красноречивым, и она импульсивно потянулась вверх, поцеловав его в щеку.

— Когда-нибудь, Исли, — сказала она, — мы избавимся от всего нашего бремени.

Он ответил не сразу; но когда она вышла на улицу и как раз прежде, чем закрыть дверь, он тихо сказал:

— Знаешь, ничего нет страшного в том, чтобы признаться себе, что это неправда.

Она удивленно обернулась, но дверь была закрыта, и Леаль осталась одна.

11

Тарви встретил ее у люка яхты такими словами:

— Ваши книги у вас с собой?

Кто-то из хайденовских рабочих протащил мимо Леали какие-то коробки, и ей пришлось уворачиваться. Из глубины помещения доносился стук молотков и возгласы.

— Да, эти проклятые книги со мной, — сказала она. — Теперь вы, может быть, расскажете мне, что все это значит?

Записка, которую он ей послал, была почти так же загадочна, как и его первый, неудачный телефонный звонок. Вы мне нужны на неделю, говорилось в ней, с начала Ремонтной смены завтрашнего дня. Работа хорошо оплачивается; возьмите с собой книги и дорожный набор.

Тарви одарил ее одной из своих высокомерных улыбок.

— Мы собираемся на охоту. Вы можете помочь.

— На охоту? — Она вытаращилась на него. За последние несколько дней она размышляла касательно такой возможности, но теперь, когда он облек ее в слова, идея все еще казалась безумием. — Вы собираетесь туда? За этой тварью?