Когда-то министерство располагалось в скромном угловатом здании в четыре этажа, зажатом меж двумя обтекаемыми офисными башнями. Судя по всему, сейчас в здании шел косметический ремонт. Леаль осторожно перебралась за веревочное ограждение и вступила под примитивную колоннаду, образованную бамбуковыми лесами, которые теперь покрывали здание. Рабочий обедал, сидя на свежевысеченной каменной голове, согнув ногу и опершись подошвой об ухо из серого астероидного камня. Он бросил небрежный взгляд на проходящую мимо Леаль.

— А другой парень штукатурил колено какого-то этернистского святого. Они расставляют их по бокам от входа! Можете в это поверить?

Исли ухмыльнулся.

— Это знакомо. Мы уже видали подобное официозное искусство — но замечала ты, что первоначальное изваяние всегда заменялось чем-то безликим и нейтральным? Или вообще убиралось. Через двадцать лет этих святых переделали бы в профессоров, или абстрактных духов предприимчивости, или еще во что-нибудь… Времена всегда меняются, Леаль. Так учил меня мой дед.

И все же, подумала она, оно вот так вот.

Внутри министерства кипело оживление; люди сновали туда-сюда, беседовали о чем-то в уголках, тащили, пошатываясь, огромные кипы бумаг. Некоторые сотрудники выглядели словно бы с перепоя — вид, который Леаль начала примечать в университете после визита премьер-министра. Несмотря на хаос, ее быстро провели в кабинет министра, который представлял собой небольшую, обезоруживающе скромную комнатку, которую портила только религиозная роспись на стенах.

В одном из двух кресел из кожи угря по эту сторону стола министра сидел Герельд Хакнер. Он поднялся, чтобы пожать ей руку:

— Леаль, рад вас видеть.

Бернер Брекьян, министр образования, тоже вскочил со своего кресла и перегнулся (будучи весьма высоким мужчиной) через стол, чтобы пожать ей руку в свою очередь. Брекьян был поразительно красив, с этакой ямочкой на подбородке, без каких обычно не обходятся романтические скульптуры. Прическа и костюм на нем смотрелись безупречно; они с Хакнером почти зеркально копировали друг друга.

На Леаль этот человек немедленно произвел отталкивающее впечатление. Он из этернистских идиотов, напомнила она себе. Не принимай его всерьез.

Тот сел и энергично перевел взгляд с Хакнера на Леаль и обратно.

— Ну-с, — молвил он, — мы живем в захватывающее время!

Леаль взглянула на Хакнера, который лучезарно улыбался.

— Герельд толкует о вас уже целую вечность, — продолжал министр, обращая свою улыбку к Леали. — И когда сам министр внутренних дел предложил вас… что ж. Вы одна из лучших, как я слышал. Это хорошо, потому что нам нужно начинать с размахом.

Министр внутренних дел «предложил ее»? Леаль на мгновение замерла с открытым ртом. Откуда-то неподалеку доносились звуки ударов молотка.

— Простите, министр, — сказала она наконец, — что мы начинаем?

Брекьян повел бровями в сторону Хакнера:

— Герельд, вы что, держали ее в неведении?

Хакнер пожал плечами.

— Решение еще не было принято.

Брекьян сцепил лежащие на письменном столе руки и устремил на Леаль пристальный взгляд.

— Мы восстанавливаем исторический факультет. Раньше, чем ожидалось, могу добавить, однако появилась такая необходимость. Леаль, мы хотим, чтобы вы к нам присоединились.

— Присоединилась… в каком качестве? — А как же Поррил и другие? Но она знала, что даже упоминать о них сейчас нельзя.

— Нам нужен кто-то, кто возглавил бы факультет, ээ, не запятнанный, скажем так, связями с предыдущей администрацией, — сказал Брекьян. — Я предлагал эту роль Герельду, но он, как сам он отметил, гораздо более эффективен за кулисами. Кроме того, вас рекомендовал Юстас Лолл. Конечно, Герельд будет вашим доверенным человеком; вы будете полагаться на него, чтобы он подмазывал колеса, поддерживал дело на ходу, ну, вы понимаете.

Его слова валились в кучу одно поверх другого у Леали в голове, отказывающейся их понимать.

— Мне полагаться на него? Д-для чего?

Хакнер рассмеялся.

— Леаль, мы хотим сделать вас деканом нового факультета!

Она лишь уставилась на него.

— О боже, — сочувственно сказал Брекьян. — Возможно, нам бы следовало подготовить почву для этого чуть лучше, чем мы это сделали. Леаль, Герельд рассказал мне о вашем прежнем положении на факультете. Вам должны были предложить должность много лет назад. Я с пониманием отношусь к попытке бывшего декана изолировать вас от недавних событий — насколько я понимаю, вы даже числитесь в штате? — (Она растерянно кивнула.) — Поррил — славный человек. — (Хакнер ханжески покивал.) — Дело в том, — продолжал Брекьян, — что этернизм одержал победу на национальном уровне. Мы не можем не считаться с его влиянием. Но у тех из нас, кто получил либеральное образование… — он слегка подался вперед, — могут иметься иные взгляды.

Он откинулся обратно, с явным удовлетворением от собственного вольномыслия.