— Мы столкнулись с недругом, который хитер и неуловим, — продолжал премьер-министр. — С тем, кто всегда в движении, кто знаком с самыми отдаленными, самыми враждебными пустошами. Они порхают, как летучие мыши, от свалок к грибковым облакам. На протяжении многих поколений они крали плоды нашего тяжелого труда. Мы не знали, что все это время зимние призраки строили свой флот в черных пустотах на задворках, где они чувствуют себя как дома.

Сейчас они нападают на нас, потому что, хотя вечная ночь зимы — наш друг, она в то же время и наша слабость. Мы в Абиссе — существа и света, и тьмы, мы дома и там, и там; но они — дети одной лишь тьмы. Они хотят окончательного триумфа этой тьмы; они хотят построить будущее, в котором ни одна искра ласкового света никогда не оскорбит их лишенных век глаз.

Но они нанесли удар слишком рано. Они не были по-настоящему готовы, иначе одолели бы нас за один кровавый день. Их тактика «бей и беги» — это несомненно тактика отчаяния, потому что их шпионы в городе рассказали им о нашем посетителе и о том, что он строит. Они нападают сейчас, не дожидаясь готовности, потому что боятся. Боятся того, кого мы можем напустить на них.

— Надо отдать ему должное, — пробормотала Леаль, обращаясь к Шоне. — У него действительно талант подгонять правду под нужды момента. — Она подумала о бедных невинных призраках, стоявших тогда под фотовспышками, и в ней вскипела ненависть к людям на далекой сцене.

— Они боятся, и небезосновательно. Теперь, зная, что они задумали, мы собираемся положить этому конец. Они рассчитывали, что мы не сможем последовать за ними в абсолютную тьму, которая служит им домом. И это правда, мы не такие же создания дальних окраин, как они. Но их наихудшие страхи вот-вот осуществятся. Нам нет нужды бояться их тьмы, ибо мы можем стереть ее в одно мгновение, как только захотим. Против их непроглядного мрака мы можем принести туда свет!

И вот он, Хайден Гриффин, всходит на трибуну, чтобы встать рядом с премьер-министром. Толпа стихийно разразилась национальным гимном, и ярость Леали сменилась тошнотой. Единственное, что удержало ее от ухода, — выражение лица Хайдена. Она немного узнала Гриффина, и его отвращение было для нее очевидным. Другим выражение его лица могло показаться нейтральным, даже безмятежным. Она была уверена, что именно так подпишут многочисленные фотографии, что делались в эту минуту.

Он поднес мегафон к губам и сказал:

— Я всего лишь человек.

Толпа пришла в неистовство, а он на несколько секунд повесил голову, в явном смешении чувств. Затем снова поднял металлический конус.

— Премьер-министр подразумевает, что я мог бы зажечь солнце здесь, в Абиссе. Я не намерен это делать, если только это не станет абсолютно необходимым. Пока что я обещал только помочь найти и выявить, — на этом слове он сделал особый упор, — вашего врага. Я оснащу свою яхту некоторыми устройствами, которые помогут в поисках. Среди вас я по-прежнему чужестранец, и по-прежнему остаюсь обязанным моим клиентам, которые просили о новом солнце для своей собственной страны. Но… я сделаю все, что в моих силах.

Он опустил голову, и премьер-министр выхватил у него мегафон.

— Вы услышали это от самого зажигателя солнц! Меч света теперь защищает Абисс! Его могучий луч выищет и поразит проклятых призраков, где бы они ни попытались спрятаться. Мы поймаем этих ублюдков, вот мое обещание!

— Пойдем. — Леаль взяла Шону за руку и принялась вытаскивать ее из орущей толпы.

— Но он не сказал, чем намерен заняться флот…

— Шона, он ничего не сказал и не собирается. Давай уйдем отсюда, пока все не стало совсем плохо. — Она перепугалась, что премьер-министр выставит напоказ пленных призраков. Она скорее выбросится с колеса, чем станет смотреть на это.

Шона пошла, но неохотно. Когда они отошли на квартал и стало немного тише, Леаль взяла ее за руки и заглянула в глаза.

— Политические митинги не заменят Бруна. Мы найдем способ устроить тебе встречу с ним, я обещаю.

В собственном голосе Леаль расслышала неожиданную искренность, и Шона в ответ на экспрессию в нем широко распахнула удивленные глаза. Но Леаль исполнилась решимости лишь отчасти ради Шоны. То, как премьер-министр демонизировал зимних призраков, убедило ее в том, что они обязаны услышать историю Бруна целиком.

— Подождите здесь, — сказала она водителю.

Эхо разнесло звук от закрывающейся дверцы машины по темноте переулка и водитель, видя, что Леаль заколебалась, высунул голову из окна:

— Вы уверены, что это то место?

Леаль проверила клочок бумаги в своей руке.

— Это тот адрес, который мне давали.

— Вы наверняка его не так расслышали. — Он беспокойно огляделся вокруг. — С этим комендантским часом все, творившееся раньше на боковых улицах, отползло дальше, знаете, типа… забилось в углы. Как по мне, этот угол как раз из таких.

— Ага. Ну, я только удостоверюсь, а потом сразу вернусь, хорошо?

Он нервничал, но она знала, что он никуда не уедет. Не со всем ее багажом, сваленным на заднем сиденье его такси.