Я помнила, как сахар скрипел на зубах, как мокрый шёлк тянул ноги вниз, как край браслета впивался в запястье, когда сестра мужа схватила меня за руку. Помнила холод камня под щекой и ту странную короткую боль в затылке, после которой тело вдруг перестало мне принадлежать.

Слишком много для сна. И всё же признать другое означало поверить в невозможное.

— Вам нехорошо? — встревоженно спросила служанка и приблизилась, всматриваясь в моё лицо с такой тревогой, что я поспешно убрала руку от виска.

Я попыталась улыбнуться и сказала, что, должно быть, просто задремала.

Собственный голос прозвучал неубедительно, но девушка не стала расспрашивать. Вместо этого заговорила о белом платье для второго свадебного дня, которое должны были привезти с минуты на минуту, поправила покрывало и уже направилась к двери, когда вдруг о чём-то вспомнила.

— Одну минуту, госпожа! Как я могла забыть! — всплеснула руками Лора и выбежала из комнаты.

Ее не было несколько минут. И всё это время я пыталась убедить себя в том, что это всё мне приснилось. Что всё будет хорошо.

Глядя на солнечное осеннее утро, я действительно хотела в это верить. Я подставила лицо солнечным лучам, словно желая выжечь из себя этот страшный сон.

Дверь открылась, а позади меня послышались торопливые шаги.

— Вот, простите, что не передала сразу! Я замоталась и забыла. Его светлость прислал утром. Просил передать лично вам, — поклонилась служанка, протягивая мне продолговатую коробку из темного бархата.

Я смотрела на коробку, потом на горничную, которая застыла в поклоне. Она бросила на меня взгляд, в котором читался вопрос: «Мне открыть?».

— Я могу открыть ее, госпожа, — произнесла Лора.

— Открой, — выдохнула я.

Сердце почему-то забилось быстрее ещё до того, как служанка коснулась крышки.

— Что там? — спросила я, не двигаясь с места.

— Там подарок, — улыбнулась она и повернула маленький золотой замочек. — Видимо, что-то очень дорогое и красивое!

Бархат разошёлся.

На свету вспыхнули бриллианты.

Я не вскрикнула. Даже не отшатнулась. Просто смотрела на браслет и чувствовала, как постепенно перестаю ощущать пальцы.

Он лежал на чёрном бархате точно так же, как в той, другой версии сегодняшнего дня блестел на моей руке перед поездкой в Генфер.

Центральный камень в форме вытянутой капли, две дорожки мелких бриллиантов, белое золото, собранное возле застёжки в маленькое драконье крыло.

Я знала это украшение настолько хорошо, словно носила годами. Знала, где тонкий край цепляется за кружево перчатки и как приходится чуть повернуть кисть, чтобы застёжка не давила на косточку. А главное — видела перед глазами белое перо, застрявшее между двумя камнями, и кровь, которая медленно заполняла узкую бороздку возле драконьего крыла.

До сегодняшнего утра я никогда не видела этот браслет.

Глава 9

Мысль меня напугала, но я заставила себя подойти ближе.

— Когда он его просил передать? — встревоженно спросила я.

Служанка, уже заметившая, что подарок почему-то не обрадовал меня, осторожно ответила:

— Посыльный герцога приехал два часа назад, пока вы спали. Я не стала вас будить.

Лора посмотрела на меня, пока я вспоминала такой же точно браслет у себя на руке. Вот как я могла знать о нем? Я же его ни разу не видела?

— Его светлость велел непременно надеть браслет к родовому приёму и отдельно предупредил, чтобы застёжку проверили: мастер закончил работу только вчера вечером, — добавила Лора, отойдя на два шага от стола.

Я протянула руку и коснулась белого золота.

Холод металла оказался настоящим.

От этого простого ощущения стало страшнее, чем от всех воспоминаний вместе.

Сон мог придумать украшение. Мог случайно повторить вещь, которую я видела раньше и забыла. Сознание иногда вытаскивает из памяти такие мелочи, которых человек никогда не замечал осознанно.

Я почти убедила себя в этом, цепляясь за здравый смысл с той же отчаянностью, с какой несколько часов назад цеплялась за перила возле кареты.

Но тогда я не могла знать, что мастер закончил браслет вчера вечером. Не могла знать форму застёжки. Не могла знать, как он ляжет на руку.

Я медленно убрала пальцы.

За окном послышался стук колёс.

— Наконец-то, — обрадовалась служанка и поспешила к окну. — Карету его светлости подали раньше, чем обещали.

Я не хотела смотреть.

Наверное, именно поэтому подошла к окну.

На мгновение задержалась возле шторы, всё ещё позволяя себе последнюю глупую надежду: сейчас во двор въедет другой экипаж, с другими лошадьми, и браслет снова станет просто странным совпадением.

Карета свернула к парадному входу.

Чёрный лаковый кузов, серебряный герб герцога на дверце, белые фонари по бокам. В упряжке шли две серые лошади и две вороные — та самая четвёрка, чьи спины я несколько часов наблюдала через окно на долгой дороге в поместье.

Я так крепко стиснула край шторы, что ногти заболели.