На лице герцога ничего не изменилось, но взгляд стал внимательнее. «Это еще не случилось!» — пронеслось в голове, а я сжала край стола. «Но если человек способен на такое предательство…» — пронеслась в голове еще одна пугающая мысль.

— Хорошо, — выдохнул герцог, не сводя с меня взгляда.

Всего одно слово.

Он не приказал мне замолчать, не потребовал немедленно объясниться и даже не напомнил, что со вчерашнего дня я уже его законная жена и через несколько часов должна ехать в дом его семьи.

От этого становилось еще тревожней и неприятней.

Эремон подошёл ближе, и знакомый запах заставил меня стиснуть зубы. Кожа перчаток, прохладный воздух улицы и что-то древесное, едва уловимое, чем всегда пахла его одежда.

В другой жизни утром я стояла перед ним так же близко, пока он застёгивал на моём запястье браслет. Мне нравилось чувствовать его пальцы. Я специально не помогала со сложной застёжкой, хотя прекрасно могла справиться сама, только чтобы он задержался рядом ещё на несколько секунд. Чтобы почувствовать прикосновение его пальцев к моей коже.

Теперь воспоминание о тех же руках заканчивалось кровью между бриллиантами.

Глава 13

Эремон остановился возле стола.

— Меллифора, — произнёс он.

Он всегда произносил моё имя чуть медленнее остальных слов.

Когда мы только познакомились, я решила, что ему просто трудно выговорить его целиком, и предложила называть меня Мелли. Он отказался. Сказал, что красивое имя не сокращают из лени. Это было бы неправильно.

Тогда я неделю вспоминала эту фразу перед сном.

Сейчас она тоже вернулась.

Будто моя память специально выбирала всё хорошее, чтобы сделать происходящее ещё мучительнее.

— Посмотри на меня, пожалуйста, — послышался голос.

Я уже смотрела, но, услышав просьбу, почему-то опустила глаза. «Я не знаю, что мне делать. Я мысленно обвиняю его за то, чего он ещё не совершил!» — назойливо вертелось в голове.

Эремон помолчал.

— Полагаю, я не ослышался: ты не собираешься ехать в Генфер и хочешь развода? — спросил он, заглядывая мне в лицо, словно пытался понять, что могло произойти между вчерашним венчанием и сегодняшним утром с женщиной, которая ещё вчера была счастлива стать его женой.

Мне пришлось поднять голову.

— Да. Я не поеду в Генфер. И хочу развода.

Я ждала вспышки.

Наверное, потому что сегодняшний день научил меня ждать худшего от каждого человека из его семьи.

Но Эремон только очень медленно снял перчатки и положил их возле коробки. Я проследила за движением его пальцев и сразу пожалела об этом. Руки тоже были знакомыми. Большие, сильные, с едва заметными следами старых ожогов возле костяшек — драконья кровь заживляла раны быстро, но не всегда бесследно.

Он никогда не причинял мне этими руками боли.

Эта мысль пришла такой ясной и простой, что у меня перехватило горло.

Никогда.

Даже в той жизни. Потому что у нас почти не было той жизни.

Мы были мужем и женой чуть больше суток, и вся наша супружеская жизнь уместилась между вчерашней клятвой и моей смертью на ступенях к вечеру следующего дня.

Я обвиняла его в том, что он не предупредил меня. В том, что знал. Возможно, даже в том, что видел происходящее из окна и не вмешался.

Но сейчас ничего из этого ещё не случилось. И это было самое ужасное! Если бы это уже случилось, я могла бы обвинить его, высказать всё, заплакать, прогнать вон. Я могла кричать, сжимать кулаки, бросать в лицо обвинения, обижаться. И тогда он понял бы, почему я злюсь.

Но сейчас передо мной стоял мужчина, с которым вчера я обменялась брачными клятвами, которого целовала после венчания и рядом с которым собиралась прожить первую брачную ночь после завершения сегодняшнего родового праздника.

Как можно ненавидеть человека за будущее, которое еще не наступило? За поступок, который он еще не совершил?

Глава 14

И как можно снова довериться ему, если ты уже однажды умерла из-за этой доверчивости?

— Я хочу понять, что произошло между вчерашним вечером и сегодняшним утром, — негромко сказал Эремон. — Вчера после венчания ты спрашивала, неужели обычай действительно заставит нас провести первую ночь отдельно до завершения второго дня свадьбы. Сегодня ты не хочешь оставаться со мной без горничной, отказываешься ехать в Генфер и требуешь развода.

Он не улыбнулся, хотя упоминание о вчерашнем заставило меня покраснеть.

Это тоже было правдой.

Вчера после столичного свадебного ужина он задержался возле двери моей комнаты дольше, чем позволял родовой обычай. Нам предстояло провести ночь отдельно, и я сама, смеясь, спросила, неужели несколько часов до следующего вечера действительно имеют такое значение и нельзя ли считать старые приличия выполненными уже наполовину.

Я шутила. В основном.

Эремон тогда посмотрел на меня так, что я ещё долго не могла уснуть.

Сейчас воспоминание казалось принадлежащим другой девушке.