— Запрягите обратно, — приказала я конюхам.

Они остановились, но посмотрели не на меня. Они смотрели на свекровь.

— Я сказала запрячь лошадей! — я повторила приказ, видя, что никто из них даже не пошевелился.

Старшая сестра мужа спустилась со ступеней и приблизилась с той откровенной улыбкой, которую больше не считала нужным скрывать.

— Ишь какая командирша. Вчера получила фамилию брата, а сегодня уже решила, что весь дом должен плясать по её приказу. Значит, домой собралась, дорогулечка?

— Да, — твердо ответила я.

— С приданым? — ехидно заметила сестра.

Вопрос был настолько нелепым, что я сначала решила, будто неправильно услышала.

— При чём здесь моё приданое? — Я посмотрела на гостей и свекровь.

— А ты думала, можно вчера выйти за нашего брата, сегодня обидеться и увезти всё обратно? — спросила сестра мужа, глядя на меня с улыбкой. — Нет, дорогулечка, так дела не делаются. Приданое уже принадлежит нашей семье. Так что приданое ты оставишь здесь.

— Моё имущество не имеет отношения к тому, остаюсь я здесь или нет, — ответила я, видя, как она смеется мне в лицо.

— Теперь имеет. Ты замужем, — негромко произнесла она, сощурив глаза.

Она произнесла последнее слово так, словно оно отменяло всё, что принадлежало мне ещё позавчера.

— А ничего, что мой покойный отец закрепил приданое за мной?! И оно не принадлежит вашей семье?! — произнесла я, глядя на ее чистенькое голубое платье. — Это мои деньги. И только я имею право распоряжаться ими. Неважно, в браке я или нет!

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Свекровь побледнела, а сестры переглянулись. Гости стали о чем-то шептаться, глядя то на меня, то на свекровь.

— Значит так. Мы сильно поиздержались на свадьбу, — произнесла свекровь. — Побольше, чем твоя семья. Поэтому ты ещё осталась нам должна. Или ты думала, мы бесплатно всё организовали?

Она указала рукой на дверь.

— Эта свадьба, между прочим, вылилась нам в кругленькую сумму. Это вы, столичные, разбрасываете деньги направо и налево! Вам не привыкать! Туда, сюда! Транжирите их! А у нас в провинции денежки счет любят, — произнесла свекровь. — Так что переписывай приданое на нас. В качестве компенсации за испорченную тобой свадьбу.

Вот тогда я посмотрела на неё, на мать, на людей, которые всё слышали и не казались удивлёнными.

— И не подумаю. Мало того, что вы меня опозорили. Теперь хотите еще и ограбить? Так у вас в провинции это называется? — спросила я, стиснув зубы.

Улыбка моментально слетела с губ сестры. Она бросилась на меня и схватила меня за запястье. Пальцы легли прямо поверх браслета и вдавили камни в кожу.

— Не смей говорить так о нашем роде. Мы — уважаемая семья в округе! И чтобы какая-то столичная называла нас «ворьём»... Это уже слишком! Быстро извинись перед матушкой! И перед гостями!

Я дёрнула руку, пытаясь высвободить ее.

— Отпусти, — прошипела я, чувствуя, как в меня впиваются ее ноготки.

Она сжала сильнее.

Я повторила требование, но теперь уже понимала: отпускать меня не собираются. Тогда свободной рукой толкнула её в плечо. Не для того, чтобы причинить боль — просто хотела освободиться. Однако подошва сестры скользнула по мокрому камню, и она с криком отшатнулась.

Не упала. Даже не ударилась. Просто отклонилась назад, резко разжав пальцы.

— Как ты посмела поднять руку на мою дочь?! — послышался крик свекрови. И теперь в нем была ярость. — Ирианна, доченька, ты цела? Она тебя сильно ударила?

Глава 4

Она тут же подлетела к дочери и обняла её. Я увидела кровавый след от моей руки на дорогом корсете. Свекровь что-то шептала дочери, которая рыдала так, словно я действительно избила её. А потом подняла на меня глаза. Этот взгляд, это выражение лица на несколько мгновений лишили меня дара речи.

— Она первая меня схватила! — холодно произнесла я.

— В моём доме, перед моими гостями ты толкнула сестру собственного мужа! — прошипела свекровь. — Знаешь, что он с тобой сделает, когда узнает о том, как ты толкнула его любимую сестричку и испортила ей платье?!

Что-то внутри наконец лопнуло.

— А что ваш дом делает со мной?! — закричала я ей в лицо.

Собственный крик разнёсся по двору, и впервые я не попыталась сделать голос тише.

— Меня облили сладкой водой! Мне разбили голову! Засыпали перьями! Вы обсуждаете перед посторонними, сколько детей я должна родить вашему сыну! Ваша дочь требует моё имущество, а слуги не дают мне пройти! Как вы вообще смеете после этого возмущаться моим поведением?! — перечисляла я, задыхаясь от ярости.

На щеках свекрови выступили красные пятна. Я видела, как задергался ее глаз.