Я опустила глаза на браслет. Бриллианты сияли так же ярко, как утром, только теперь между камнями застряли белые пушинки, а возле застёжки темнела кровь. Перед отъездом я долго рассматривала подарок ко второму свадебному дню и спросила мужа, зачем он заказал для меня такую дорогую вещь сразу после венчания. Эремон улыбнулся и ответил: «Потому что теперь ты моя жена. И я хочу, чтобы у тебя не осталось сомнений, насколько я этому рад».

Тогда мне стало тепло.

А теперь хотелось сорвать браслет и бросить его на ступени.

Первая слеза всё-таки скатилась по щеке. Я стёрла её слишком быстро, будто можно было убедить остальных, что ничего не произошло. Младшая сестра заметила и наклонилась к старшей. Обе улыбнулись.

— Глядите-ка! Она плачет! Вон слезки капают! — хихикнула младшая. — Сейчас еще скажет, что мы довели ее до слез! Ой, бедненькая! Довели ее!

Что-то внутри меня оборвалось.

— Я уезжаю, — крикнула я, сжав кулаки.

Свекровь нахмурилась.

— Куда ты собралась на ночь глядя, когда уже стол накрыт? — спросила она, а я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Домой, — процедила я, чувствуя, как дрогнули губы.

— Ты уже дома. Так что хватит выпендриваться. И быстро заходи внутрь! — огрызнулась свекровь.

Я посмотрела на распахнутые двери за её спиной. Ещё несколько минут назад собиралась войти туда, найти мужа, поговорить и всё исправить. Теперь сама мысль переступить порог вызывала отвращение.

— Нет. Это не мой дом, — медленно произнесла я, делая шаг назад. — Дома так с людьми не поступают!

На лице свекрови появилось неподдельное изумление, будто собственное мнение внезапно обнаружилось у вещи.

— Что ты сказала?

Комикс по главе 2

Глава 3

— Я… я сказала, что не войду туда! Я возвращаюсь в столицу! — крикнула я, чувствуя, как голова кружится.

Я подхватила мокрую юбку и направилась к карете. Сироп склеил нижние слои, тяжёлый шёлк с трудом поддавался рукам, но меня уже не волновало, насколько нелепо я выгляжу.

Позади ударил о камень наконечник трости.

— Ишь ты! А я сразу предупреждала сына насчёт столичных невест! Там балы, наряды, театры, любовники, а здесь внезапно выясняется, что у замужней женщины существуют обязанности перед семьёй! — послышался голос за спиной.

Я продолжала идти, пока слова летели в спину. Остановилась только возле нижней ступени и обернулась.

— Я уезжаю не из провинции. Я уезжаю от вас. От людей, которые считают, что унижение других — это забавно! — крикнула я, представляя, как возвращаюсь домой, в своё поместье, как вызываю поверенного и пишу письмо, в котором требую развода.

Смех прекратился.

До кареты оставалось всего несколько шагов. Я видела тёмную обивку внутри, собственный дорожный плащ на сиденье и уже представляла, как захлопну дверь, прикажу кучеру ехать. Как можно скорее! Подальше отсюда!

А потом поговорю с мужем. По поводу древних традиций и гостеприимства!

Перед дверцей кареты встал чужой лакей. Я шагнула вправо, но мужчина повторил движение, не давая мне пройти.

— Отойдите, — сквозь зубы потребовала я, стараясь говорить спокойно.

Он виновато опустил взгляд.

— Ваша светлость, я не могу. Мадам сказала, что вы никуда не уедете! Вы уже дома!

Рядом появился второй слуга, затем третий. Никто не хватал меня и не угрожал. Они просто сомкнулись между мной и каретой так, что пройти стало невозможно.

Я обернулась к лестнице.

— Прикажите им отойти! — в отчаянии закричала я.

Свекровь уже успела вернуть прежнее спокойствие, и оно понравилось мне гораздо меньше крика.

— Сначала перестань устраивать сцену. Посмотри, ты опозорила нас перед соседями и приглашенными.

— Сцену устроили вы. Я хочу уехать, — трясясь от ярости, кричала я.

— Никто тебя не удерживает, дорогая, — в голосе свекрови проскользнула насмешка.

Я посмотрела на мужчин между мной и каретой, потом снова на неё.

— Тогда скажите им пропустить меня! — взвизгнула я, понимая, что унижение ещё не закончилось. Оно только началось.

Вместо ответа она указала тростью куда-то за мою спину.

— Карету уже распрягают. А ты сейчас же идешь в зал, где тебя все ждут!

Я резко повернулась и только теперь заметила конюхов возле передней пары. Один снимал ремни упряжи, второй уже уводил лошадь.

— Что они делают? — прошептала я, понимая, что никуда не уеду.

— Выполняют распоряжение хозяина дома. После долгой дороги лошадей велено поставить в конюшню и не трогать до утра. Особенно из-за капризов какой-то столичной штучки. Мы, провинциалы, умеем ценить лошадей. Мы не загоняем их, как вы. Так что это — приказ хозяина дома.

Хозяина дома.

Моего мужа.

Пальцы вдруг похолодели. Я сжала их в кулак, но это не помогло.

В распоряжении не было ничего странного. Лошади действительно устали, конечно, им требовался отдых. Муж вполне мог позаботиться об этом заранее.

Только почему-то именно сейчас мне стало по-настоящему страшно.

Он сообщил время приезда. Знал о встрече. Распорядился убрать карету. Сам не появился.

Каждую деталь отдельно можно было объяснить. Вместе они складывались во что-то, чему я пока боялась подобрать название.