Он напрягся, собираясь снова перегородить дорогу. После всего случившегося мне хватило одного этого движения. Я дёрнулась вперёд, он попытался удержать меня за локоть, кто-то подошёл с другой стороны, отрезая путь к карете.

Я отшатнулась, не позволяя себя схватить.

Каблук попал на нижнюю ступень.

Пришлось отступить ещё выше, потому что лакей снова потянулся ко мне, а с другой стороны уже приближался второй.

Со ступеней донёсся раздражённый женский голос, приказавший наконец остановить меня, пока я окончательно не опозорила семью.

Кто именно это сказал — мать или одна из сестёр — я уже не различила.

Мне нужно было только добраться до дороги.

Карета стояла внизу, всего в нескольких шагах.

Я перехватила мокрую юбку одной рукой и рванулась вниз, к ней.

Шёлк мешал бежать, сироп склеил нижние слои, тяжёлые складки путались между ног, но дверца была совсем рядом. Я уже протянула свободную руку к ручке, когда подол натянулся и каблук запутался в ткани.

Мир качнулся.

Я попыталась ухватиться за каменные перила лестницы, но мои пальцы схватили воздух.

Первая каменная ступень ударила по колену. От боли я вскрикнула. Следующая пришлась по боку, потом плечо, белая юбка взлетела вокруг меня вместе с перьями.

Последним был удар затылком о край ступени.

Короткий.

Сухой и противный.

Боль вспыхнула ослепительным белым светом и почти сразу исчезла.

Я лежала на боку и смотрела на собственную руку. Бриллиантовый браслет всё ещё был на запястье, между двумя камнями застряло мокрое белое перо, а по коже медленно стекала кровь. Она добралась до пальцев и тёплой каплей упала на серый камень.

Утром муж застегнул этот браслет сам.

Я вдруг очень ясно вспомнила его руки, запах кожи перчаток, тепло губ возле виска и слова, сказанные перед дорогой: «Увидимся дома».

Странно.

Я действительно приехала домой.

Только дом оказался не моим.

Вокруг кричали. Слуги бросились ко мне, гости суетились, одна из сестёр испуганно звала мать. Поверх остальных голосов я услышала раздражённое:

— Только не говорите, что она теперь ещё и сознание потеряла! Тоже мне, столичная! Чуть что так сразу в обморок!

Мне хотелось рассмеяться.

Но у меня не получилось. Губы просто перестали слушаться.

Мне вдруг стало очень холодно.

Я смотрела на кровь возле ладони и понимала, что её слишком много. Страх почему-то исчез. Осталась только одна простая, почти обидная мысль.

Если бы я узнала всё это вчера утром, ещё до столичного венчания, до клятвы и кольца, до того, как назвала этого мужчину мужем, я бы не позволила себе сделать ни шага к алтарю.

Одной этой правды хватило бы, чтобы я заперлась в комнате или сбежала через окно, лишь бы не связать свою жизнь с домом, который через сутки встретит меня кровью и смехом.

Но вчера утром я ничего не знала, поэтому вошла в храм совершенно счастливая и собственным голосом произнесла клятву, от которой теперь уже нельзя было просто отказаться.

А теперь было поздно.

Темнота сомкнулась вокруг меня.

Глава 6

Я открыла глаза и несколько мгновений просто смотрела на знакомый потолок. Белая лепнина, маленькая трещинка возле карниза, которую уже третий год обещала велеть заделать, полоса солнечного света на стене — всё принадлежало моей спальне в доме отца, а не каменным ступеням у замка Генферов.

Память вернулась раньше, чем я успела обрадоваться. Я падала, ударилась затылком, лежала на боку и смотрела, как кровь стекает по пальцам. Поэтому обе руки одновременно поднялись к голове: пальцы прошлись по затылку, потом по виску, но вместо липкой раны нашли только гладкую кожу и аккуратно уложенные волосы.

Я ощупала голову ещё раз, уже медленнее, не доверяя собственным пальцам, затем опустила взгляд на светлое домашнее платье и спустила ноги на пол. Холод паркета под босыми ступнями оказался таким настоящим, что на мгновение мне захотелось поверить: всё остальное действительно было кошмаром.

На столике стояла чашка с недопитым чаем, в вазе — белые розы, на кресле лежала тонкая накидка. Я потянулась к ней и только тогда заметила на левой руке тонкое обручальное кольцо.

Сердце ударилось о рёбра так сильно, что я застыла с вытянутой рукой. Кольцо было моим. Вчера Эремон надел его мне на палец в столичном храме, и я сама, совершенно счастливая, повторила за жрецом брачную клятву.

Именно слово «вчера» заставило меня окончательно прийти в себя: смерть вернула меня назад, но не настолько далеко, как я просила в последние секунды жизни.

В столице уже состоялось венчание. С этого момента я была законной женой герцога Эремона Генфера и носила его фамилию, а сегодняшний день предназначался для второй части свадьбы — родового торжества в замке его семьи.

Старинный обычай Генферов требовал, чтобы после столичной церемонии супруги провели первую ночь отдельно.

Женщины рода жениха вообще не приезжали на столичное венчание: мать и сёстры оставались в Генфере, готовя родовой приём и встречу молодой герцогини.