Пит громко сглатывает, и я быстро вмешиваюсь, чтобы смягчить удар. — Моему мужу и мне нужно обсудить кое-что наедине, и мы были бы признательны, если бы вы позволили нам воспользоваться вашим кабинетом на минутку — если вы не против.

Мужчина кивает — вероятно, благодарен за возможность сбежать — и поспешно выходит.

Как только дверь со щелчком закрывается, я разворачиваюсь к Майклу, скрестив руки. — Я знаю, что ты знаешь, что его зовут Пит, Майкл»

Он пожимает плечами с великолепным безразличием, устраиваясь в кресле директора, как король на троне. — Мне не настолько не всё равно, чтобы называть его правильным именем.

— Ты невыносим.

— А ты восхитительна, когда злишься на меня, но я отослал его не для того, чтобы говорить о нём. У меня есть более насущные дела.

Я фыркаю. — И какие же насущные дела, а?

Он откидывается на спинку и манит меня к себе одним пальцем.

Как мотылёк на пламя, я не могу устоять и иду к нему, хотя ругаюсь всю дорогу. — Когда мы снова его увидим, ты будешь называть его настоящим именем. И ради всего святого, перестань пугать бедного человека.

Губы Майкла слегка изгибаются. — Я не виноват, что он трус. — Развернув кресло, он раздвигает ноги, ожидая, пока я встану между ними. Как только я это делаю, его рука обвивает мою талию, притягивая меня. — А теперь, я неважно себя чувствую в последнее время, медсестра Джианна. Мне нужно, чтобы ты позаботилась обо мне.

Я смотрю на него, изо всех сил сдерживая улыбку. — О, правда? Не знаю, пациент... У меня ещё нет лицензии. Не стоит ли вам вызвать кого-то с большим опытом? Я могу позвать своего начальника, если хотите. Он очень хорош в своей работе.

Его глаза превращаются в маленькие синие щёлочки, когда он прищуривается на меня. — Это излишне. То, что мне нужно лечить, полностью входит в твою компетенцию. — Он давит на мою талию, и я падаю в его объятия.

Я притворяюсь, что раздумываю. — Ну, если ты настаиваешь... Полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы попытаться тебе помочь. В конце концов, ты был очень добр ко мне последние несколько дней. Что именно, ты сказал, у тебя?

— Острый случай синих яиц... — Он замолкает, когда я разражаюсь смехом. — И это профессиональное поведение? Смеяться над своим пациентом?

— Нет, прости, — хихикаю я, качая головой. — Просто... боюсь, твоё состояние не может быть таким острым, поскольку я по личному опыту знаю, что твоя жена уже помогла тебе с этой конкретной проблемой сегодня утром. Так что, если только не случилось что-то ужасное, я сильно сомневаюсь, что ты страдаешь от эпидидимальной гипертензии.

— Она помогла, — соглашается он, его пальцы вычерчивают сводящие с ума узоры на моём бедре. — Но она настолько сокрушительно красива, что мне всегда мало. Как только я прихожу в себя после оргазма, мой член полувозбуждается в предвкушении нашего следующего контакта. Это порочный, бесконечный цикл.

Мы играем, но его слова ударяют мне в голову, заставляя кружиться и гореть. Я наклоняюсь и легко целую его. — Звучит больно. Полагаю, я могла бы избавить тебя от этих страданий.

— Да, ты определённо можешь. — Майкл не ждёт, пока я возьму инициативу — он углубляет поцелуй, вбирая мой язык в рот, чтобы сосать, и я стону, вцепляясь в его затылок. Его рука скользит вверх по моему позвоночнику, и я вздрагиваю, когда он плавно опускает молнию моего платья.

Я выбрала это платье не просто так. Я хотела сегодня продемонстрировать женственность и элегантность, но мне также нравилось, как красивый тёмно-синий цвет сочетался с его глазами. И теперь Майкл снимает его с меня, словно это его личный подарок, который нужно развернуть.

Я отодвигаюсь, разрывая поцелуй, чтобы распахнуть его рубашку, отчаянно желая почувствовать твёрдый жар его груди.

Он сосёт мою шею, пока я работаю над пуговицами. Я делала это так много раз, что могла бы раздеть его с завязанными глазами — я снимаю с него рубашку за секунды, как раз когда он стягивает моё платье через голову.

Я прижимаюсь к его голой груди, проводя зубами по его пирсингу на соске, и он стонет, низко и гортанно. Его руки погружаются в мои волосы, его член становится всё более настойчивым подо мной.

— Знаешь, — шепчу я ему в кожу, — кажется, у меня то же состояние, что и у тебя. Мой муж настолько безумно красив, что я схожу с ума каждый раз, когда он уходит на работу, зная, что другие женщины будут его видеть.

Невероятно, но мои слова делают его член ещё твёрже, длина дёргается подо мной. Ему это нравится. — Правда? Расскажи ещё.

— Ну... у него эти захватывающие океанско-голубые глаза, которые меняют оттенок, как ртуть, в зависимости от настроения. Я люблю каждый оттенок, но особенно люблю, когда они становятся тёмно-синими, потому что это значит, что он хочет меня и не может дождаться, чтобы обладать мной. Как сейчас.

— Джианна, любимая... — Он замолкает, прерванный поцелуем, его ладонь накрывает мою грудь.

Затем, внезапно, комната кружится. Только когда он прижимает меня спиной к крепкому деревянному столу, я понимаю, что он повернул кресло.