Когда я теряюсь в этих прекрасных глазах, странное спокойствие омывает меня, и жгучее отчаяние немного отступает. Словно теперь, когда я внутри неё, все сводящие с ума позывы приглушены, уступив место чему-то более глубокому. Я обхватываю её лицо, проводя большим пальцем по её щеке. — Sei la ragazza più bella del mondo e sono contento di averti rapita e di averti sposato prima che chiunque altro possa. Ora sei mia, Gianna. Per sempre.5

— Майкл... — Она поднимает свою руку к моему лицу, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, лениво выходя и снова вонзаясь в неё. Сдавленный стон вырывается из её горла, когда её голова падает на кровать, эффективно прерывая поцелуй. Её рука скользит с моего лица, чтобы вцепиться в простыни по обе стороны от головы, будто ей нужно за что-то держаться.

Почти навязчиво я тянусь к ней и переплетаю наши пальцы, крепко сжимая её, когда впервые в своей жизни я не просто трахаю женщину.

Я занимаюсь с ней любовью.

И это слаще всего, что я когда-либо чувствовал.

Я целую её шею, всасывая мочку уха в рот, пока моё удовольствие нарастает, всё выше и выше. Я поворачиваю бёдра, втираясь в то место, от которого у неё закатываются глаза, сжимая её пальцы сильнее, когда её киска почти душит мой член. Она кончает и так сладко стонет моё имя, что это уничтожает меня.

Я следую за ней, вонзая зубы в угасающий след на её шее, окрашивая её матку своей спермой — и, надеюсь, своим ребёнком.

Глава 30

Джианна

Последние несколько дней были блаженными — лучшими днями в моей жизни, — и сегодня особенно, особенно блаженный день. Мои пальцы ног в восторге постукивают о пол машины, и я отрываю голову от тёплого убежища плеча Майкла, чтобы выглянуть в окно, слишком взволнованная, чтобы оставаться на месте.

— Так рада? — усмехается Майкл, проводя большим пальцем по моим пальцам, где моя рука всё ещё собственнически покоится в изгибе его локтя.

— Да! — Я почти визжу, поворачиваясь к нему. — Я не могу поверить, что ты действительно купил для меня больницу. — Я в сотый раз смотрю на документ о праве собственности в моей руке, ожидая, что он исчезнет, как какая-то жестокая иллюзия. Как это может быть реальностью? Как всё может измениться так кардинально, так быстро?

Всего два месяца назад я была убеждена, что моя жизнь кончена — обречена на существование уборщицы в чужих домах, работы в дешёвых барах и вечных скитаний без шанса когда-либо осесть. И вот я здесь сегодня, замужем за миллиардером, который, кажется, любит тратить на меня деньги, какими бы экстравагантными они ни были.

— Поверь в это, любимая, потому что это реальность. — Глаза Майкла сияют, глядя на меня, горящие чем-то таким яростным, таким интенсивным, что у меня перехватывает дыхание.

Думала ли я когда-нибудь, что его глаза холодны? Боже, я ошибалась, так ошибалась.

Они как два инферно — синие языки пламени, которые грозятся сжечь меня дотла тем, как ярко и жарко они горят.

Мне следовало бы бояться, но я не боюсь. Меня тянет к этому огню.

Я улыбаюсь ему, прежде чем мой взгляд снова падает на документ. Осторожно, я вынимаю руку из его руки и провожу кончиками пальцев по своему имени, аккуратно написанному на бумаге.

Джианна Тюлипа Харт. Вот кто я теперь. Миссис Харт. Мне нравится.

Машина слегка наклоняется, замедляясь, и плавное движение возвращает меня в реальность. Мои ноги дрожат от едва сдерживаемого волнения, когда мы сворачиваем и въезжаем на зарезервированное парковочное место перед четырёхэтажным зданием.

— Максимо уже разговаривает со своими людьми. Они начнут ремонт всего здания завтра. К тому времени, как закончат, оно будет как новенькое.

Марко глушит двигатель, затем выходит, чтобы дать нам уединение, как раз когда две машины подъезжают по обе стороны от нашей. Но я не утруждаю себя тем, чтобы смотреть на людей внутри — это люди Майкла, или, как он теперь любит говорить, «наши» люди.

Я никогда раньше не была частью «наших». И мне очень, очень нравится.

— Всё в порядке. Здесь красиво. — И я говорю серьёзно. Не так, как молодые матери настаивают на том, что их морщинистые, похожие на картошку дети красивы, а по-настоящему, искренне. Да, белая краска на здании облупилась и покрыта пятнами, некоторые окна разбиты, заклеены брезентом, и нигде нет вывески с названием больницы.

Но это моё. Моё.

Не просто в мыслях, не просто в мечтах — а на самом деле. Он мог бы легко написать своё имя в документах и просто попросить меня управлять этим местом или просто работать там, но оно оформлено на моё имя. Это та часть, которая действительно поражает моё воображение. Старое здание или нет, оно не могло быть дёшевым.

Я аккуратно складываю документ в сумочку, затем поворачиваюсь к мужу. — Я тебя благодарила?

— Ты уже благодарила, но я не против, если ты поблагодаришь меня ещё... как сегодня утром, — дразнит он, проведя рукой по моему лицу. Его пальцы подёргиваются, будто он хочет играть с моими волосами, но он уважает моё желание выглядеть профессионально сегодня.