Затем он кончает, его яйца шлёпаются о мою задницу, когда его член пульсирует внутри меня.

Его горячая сперма вызывает отголоски, которые проходят через меня, и я содрогаюсь вокруг него, наши крики удовольствия смешиваются.

Наконец, исчерпав себя, я падаю на его плечо, моё сердце бьётся в бешеном темпе, тело горячее и влажное от пота.

С блаженным вздохом я кладу ладонь на его грудь, наслаждаясь тем, как его сердце бьётся в такт с моим бешеным стаккато.

Глава 31

Джианна

Постепенно моё дыхание замедляется, и огонь под кожей угасает до тёплого, ленивого свечения. Я остаюсь так некоторое время, прильнув к нему, рассеянно обводя узоры на татуированной коже груди Майкла, пока ровный подъём и опускание его дыхания погружают меня в довольство. — У всех твоих татуировок есть какое-то особое значение, или тебе просто нравится выглядеть плохим парнем?

Его рука поглаживает мой позвоночник, другая погружается в мои волосы, машинально перебирая пряди. — У некоторых есть, у других нет.

Я слегка приподнимаюсь, чтобы взглянуть на него. Его лицо расслаблено, глаза полуприкрыты от удовольствия, и прядь грязно-белокурых волос падает на брови. Я убираю их, затем провожу пальцами по тёмным линиям, идущим по бокам его черепа. — А эти?

— Это строки и фрагменты кода из StarQuest, видеоигры, которую я создал, которая стала вирусной и сделала HartSphere глобальной.

— Это так круто, — шепчу я, рассматривая вязь и маленькие цифры свежим взглядом. Я знаю об игре, очевидно — кто не знает? — но я не особо геймер. Мне стоит как-нибудь скачать её. Посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Слегка приподнявшись, я целую его гладкую голову с обеих сторон. Движение заставляет его член влажно скользнуть внутри меня, и я чувствую, как он подёргивается, оживая. В ответ жар заливает мой центр.

Я вскидываю брови, глядя на него, и он поднимает руки в знак капитуляции, усмехаясь. — Ты не можешь винить меня. Ты голая, с моим членом внутри тебя, и ты двигаешься, тряся сиськами у меня перед лицом. Конечно, я возбуждаюсь.

Словно доказывая свою точку зрения, он становится ещё твёрже внутри меня, восхитительно растягивая меня, и я проглатываю низкий стон, не желая поощрять нарушителя. Я начинаю вставать с него, вытаскивая его член, но он сжимает мои бёдра, удерживая на месте. — Нет. Оставайся. Мне нравится.

— Это отвлекает — так разговаривать, — слабо протестую я, но всё равно опускаюсь на него, вздрагивая, когда мурашки покрывают всё тело, потому что — кого я обманываю — мне тоже это нравится.

Прочистив горло, я снова перевожу взгляд на его татуировки. Те, что на его черепе, продолжаются вниз по шее в том же замысловатом узоре. Я провожу по ним пальцами, нежно и любопытно. — Должно быть, было больно делать тату здесь.

— Как сука, — прямо соглашается он, и я чувствую прилив нежности. Я наклоняюсь и целую его в горло — поцелуй сочувствия, восхищения выдержанной болью. Сильный пульс под моими губами напоминает мне, что при всей его силе и опасности, он тоже человек. Я перевожу внимание на его грудь, где изображён феникс. — Я сделал это, потому что считаю себя этой птицей. Восстающим из пепла своего прошлого, чтобы стать тем Майклом, который я есть сейчас.

Я задумчиво напеваю, любопытство жжёт меня по поводу его прошлого, его родителей. От Грейси я узнала, что его отец, вероятно, был нехорошим человеком, но его мать остаётся полной загадкой. Грейси никогда не упоминает её, а Майкл вообще избегает любых упоминаний о родителях. Интересно, могу ли я спросить сейчас...

— Я слышу твои мысли так же ясно как день, Джианна. Задавай свои вопросы. Я отвечу на те, с которыми комфортно, и проигнорирую остальные.

— Хорошо, — бормочу я, но в последнюю секунду, собираясь спросить о его родителях, я трушу. Вместо этого мой взгляд скользит к его левой руке, где от бицепса до запястья и пальцев спускается замысловатый сад из разных цветов в ярком чёрно-белом исполнении — с одним ярким исключением. Всплеск красных, оранжевых, белых, розовых и жёлтых бутонов с зелёными стеблями.

Тюльпаны.

Я провожу пальцами по цветам, задерживаясь на цветных тюльпанах. — Ты знал, что моё второе имя — Тулипа? Ты, наверное, знаешь. Какое совпадение, правда?

— Это не совпадение, это потому что ты была рождена, чтобы быть моей. — Его голос не терпит возражений, и в моей груди расцветает тепло.

Мне нравится эта мысль — идея о том, что космические силы создали меня специально для него, о том, что какая-то божественная рука подтолкнула моих родителей назвать меня Тюлипой в честь цветов, которые явно что-то значат для него.

— Что они означают? Тюльпаны? — спрашиваю я, отчаянно желая понять эту часть его.

Его рука возобновляет гипнотическое поглаживание моего позвоночника, и я вздрагиваю, инстинктивно прижимаясь к нему, ожидая ответа.